Омниан то ли отконвоировали, то ли довели до их покоев. В своей комнатушке на столе Брута увидел другую вазу с фруктами, немного рыбы и хлеб.
Какой-то человек подметал пол.
– Гм… – смущенно произнес Брута. – Ты – раб?
– Да, хозяин.
– Должно быть, это ужасно.
Человек оперся на метлу.
– Ты прав. Это ужасно. Просто ужасно. Знаешь, у меня всего один выходной день в неделю.
Брута, никогда не слышавший слова «выходной» и не имевший ни малейшего понятия, что оно означает, неуверенно кивнул.
– А почему ты не убежишь? – спросил он.
– Уже убегал, – ответил раб. – Один раз добежал до самого Цорта. Но мне там не понравилось. Вернулся. Теперь каждую зиму убегаю на две недели в Джелибейби.
– И каждый раз тебя привозят обратно?
– Ха! Если бы! Он жалкий скряга, этот Аристократ. Приходится самому возвращаться. Просить, чтобы меня подвезли, и все такое прочее.
– Ты возвращаешься сам?
– Да. За границей хорошо гостить, а не жить. Как бы то ни было, ходить в рабах мне осталось всего четыре года, а потом я свободен… А свободный человек имеет право голосовать. И содержать рабов. – Его лицо напряглось от усилия, когда он продолжил перечисление, загибая пальцы: – Вообще рабы обеспечиваются трехразовым питанием, один раз – обязательно мясом. Один выходной день в неделю. Разрешенные две недели побега каждый год. Я не чищу плиты, не поднимаю тяжести и подвергаюсь насмешкам только по согласованию.
– Да, но ты не свободен! – воскликнул совершенно сбитый с толку Брута.
– А в чем разница?
– Э-э… ну, когда ты свободен, у тебя вообще нет, как это, выходных. – Брута почесал в затылке. – И кормят тебя реже.
– Правда? Тогда я лучше откажусь от свободы, спасибо большое.
– Э… Слушай, ты здесь черепаху не видел? – спросил Брута.
– Нет. А я убрал везде, даже под кроватью.
– Может, ты видел каких-нибудь черепах в округе?
– Что, черепахи захотелось? Говорят, из них получается вкусный…
– Нет, нет. Все в порядке.
– Брута!
Это был голос Ворбиса. Брута поспешил во двор и, постучавшись, вошел в комнату дьякона.
– А, Брута…
– Да, господин.
Ворбис, поджав ноги, сидел на полу и смотрел на стену.
– Ты так молод и впервые попал в другой город. Наверное, ты хотел бы многое посмотреть.
– Да!
Ворбис снова говорил своим эксквизиторским голосом, монотонным и спокойным, похожим на тупую полоску стали.
– Можешь отправляться куда угодно. Но внимательно смотри по сторонам, Брута. И ко всему прислушивайся. Ты – мои глаза и уши. И память. Узнай все об этой стране.
– Э-э, мне правда можно выйти отсюда, господин?
– Я произвожу впечатление человека, говорящего неправду?
– Нет, господин.
– Иди же. И наполни себя знаниями. Возвращайся к закату.
– Э… я что, могу пойти даже в библиотеку?
– А? Ах да, библиотека. Библиотека, которую здесь собрали. Конечно. Набита бесполезными, опасными и пагубными знаниями. Я вижу это словно наяву, Брута. Можешь себе это представить?
– Нет, господин Ворбис.
– Невинность – вот твой щит, Брута. Да, во что бы то ни стало попади в библиотеку. На тебя ее чары не подействуют.
– Господин Ворбис?
– Да?
– Тиран сказал, что с братом Мурдаком не сделали ничего такого…
Тишина развернулась на всю опасную длину.
– Он солгал, – ответил наконец Ворбис.
– Да.
Брута ждал продолжения. Однако Ворбис молча буравил взглядом стену. «Интересно, что он там такое увидел?» – подумал Брута. Когда стало понятно, что ждать продолжения бесполезно, он сказал:
– Спасибо, господин.
Но прежде чем выйти, юноша сделал шаг назад, быстро наклонился и заглянул под кровать дьякона.
«Вероятно, он попал в беду, – думал Брута, торопливо шагая по дворцу. – Такое впечатление, здесь все сами не свои до черепах».
Он заглядывал буквально в каждый уголок – в то же время старательно избегая фресок с изображениями обнаженных нимф.
Вообще-то Брута знал, что женщины несколько отличаются от мужчин. Деревню он покинул в возрасте двенадцати лет, когда многие его сверстники были уже женаты. Омнианство поощряло ранние браки – в качестве профилактического средства от греха, и все равно греховными считались любые действия, которые были связаны с частями человеческой анатомии, расположенными между шеей и коленями.
«Жаль, я не обладаю достаточными знаниями, чтобы спросить у своего Бога, что здесь такого греховного», – подумал Брута.
«Хотя вряд ли Бог обладает достаточными знаниями, чтобы внятно ответить на мой вопрос…»
Но куда же подевалась черепашка?