«Даже у крыс есть свой Смерть», – подумал он.
Смерть отошел в сторону и поманил капитана к себе.
– СТАНОВИСЬ К ШТУРВАЛУ.
– И… куда мы идем?
– КТО ЗНАЕТ.
Капитан беспомощно взялся за штурвал.
– Но… звезды на небе сплошь незнакомые! И у меня нет карт! Какие здесь ветра? Какие течения?
Смерть пожал плечами.
Капитан повернул колесо. Корабль послушно заскользил по призрачному морю. А потом капитан немножко повеселел. Худшее уже случилось. Удивительно, как прекрасно это осознавать. Если худшее уже позади…
– Так, а где Ворбис? – прорычал он.
– ОН ВЫЖИЛ.
– Выжил? О боги, где здесь справедливость?!
– СПРАВЕДЛИВОСТИ НЕТ, ЕСТЬ ТОЛЬКО Я.
Смерть исчез.
Капитан снова крутанул колесо – так, для вида. В конце концов, он здесь капитан, и это – его корабль.
– Помощник?
Помощник отдал честь.
– Здесь, капитан!
– Гм. Куда направимся?
Помощник задумчиво почесал затылок.
– Ну, капитан… Я слышал, у этих клатчских язычников есть неплохой рай, с выпивкой там, песнями и молодыми женщинами с колокольчиками на… В общем, вы понимаете… И без всего.
Помощник с надеждой смотрел на капитана.
– Без всего, значит? – задумчиво произнес капитан.
– Я так слышал.
Капитан решил, что заслужил немножко этого самого «без всего».
– Знаешь, как туда попасть?
– Э-э, видимо, подробные инструкции нужно получить еще при жизни, – с сомнением откликнулся помощник.
– О.
– А есть еще варвары, живущие ближе к Пупу, – продолжал размышлять помощник. – Которые считают, что они попадают в огромный зал, с разной выпивкой и едой.
– И женщинами?
– Непременно.
Капитан нахмурился.
– Интересно, – задумчиво промолвил он. – Почему только язычники и варвары попадают в такие отличные места?
– Сложный вопрос, – ответил помощник. – Может, это наказание за то… что при жизни они ведут такой разгульный образ… э-э, жизни?..
Лицо его озадаченно вытянулось. В последней фразе явно присутствовала какая-то неувязка.
– Но дорогу в этот рай ты тоже не знаешь, да?
– Увы, капитан.
– Впрочем, времени у нас теперь много, можно и поискать чуть-чуть.
Капитан посмотрел за борт. Если плыть достаточно долго, обязательно наткнешься на берег. И… почему бы не поискать какой-нибудь приличный рай?
Его взгляд привлекло какое-то движение. Он улыбнулся. А вот и знак. Может, все еще обернется к лучшему…
В сопровождении призраков дельфинов корабль-призрак летел по волнам…
Чайки не отваживаются залетать далеко в пустыню. И эту свободную нишу не замедлили занять скалби – птицы из семейства вороньих, хотя вороны бы первыми отреклись от них и предпочли не разговаривать об этих «родственничках» в приличной компании. Скалби редко летают, предпочитая передвигаться какими-то пьяными прыжками. Их характерные крики вызывают ассоциации с расстроенной системой органов пищеварения. И выглядят они так, будто долго плескались в каком-нибудь нефтяном пятне, причем получали от этого огромное удовольствие. Никто не ест скалби – кроме других скалби. Сами же скалби способны питаться тем, что даже у стервятников вызывает рвоту. По сути, скалби готовы питаться даже этой самой рвотной массой стервятников. Скалби едят все.
Погожим ясным утром один из скалби бочком перемещался по полному блох песку и бесцельно долбил клювом все подряд – в надежде на то, что галька и выкинутые на берег деревяшки за ночь превратились в съедобные. Скалби по личному опыту знали, что практически все становится съедобным – главное, чтоб вылежалось подольше. Птица подскочила к какой-то куче, валяющейся у линии прилива, и неуверенно долбанула ее клювом.
Куча застонала.
Скалби поспешно отпрыгнул и обратил свое внимание на куполообразный камень, лежавший рядом с кучей. Птица была абсолютно уверена, что еще вчера камня, как и кучи, здесь не было. Скалби прицелился и клюнул.
А камень в ответ высунул голову и произнес:
– Отвали, тварь поганая.
Скалби снова отскочил, а потом, поднапрягшись, исполнил какой-то бегущий прыжок на кучу выбеленного солнцем плавника, являвшийся на самом деле самым близким к полету движением, которым когда-либо утруждают себя скалби. Ситуация улучшалась. Раз этот каменюка живой, значит, в конце концов он станет мертвым.
Великий Бог Ом подполз к Бруте и принялся толкать его в голову панцирем. Юноша снова застонал.
– Просыпайся, парень. Солнце уже высоко. Ать-два. Все уже на берегу, кто хотел на нем оказаться.
Брута открыл один глаз.
– Что случилось? – спросил он.
– Ты жив, вот что случилось, – ответил Ом.