– Нет.
– Это примерно то же самое, только наоборот.
– Я все еще не понимаю, как один бог может быть сотней других. Они ведь все выглядят по-разному…
– Фальшивые носы.
– Что?
– И разные голоса. Мне как-то довелось узнать, что у Ио в распоряжении целых семьдесят разных молотов. Обычно такая информация не разглашается. То же самое можно сказать о всяческих богинях-матерях. Существует только одна. Просто у нее много париков, а какие чудеса творят набитые ватой лифчики, м-м!..
Пустыня была абсолютно безмолвной. Немного расплывчатые от высокой влажности звезды казались крохотными неподвижными розочками.
Далеко-далеко, над тем местом, которое церковь называла Верхним Полюсом и которое сам Брута уже считал Пупом, мерцало небо.
Брута опустил Ома на землю, а рядом положил Ворбиса. Абсолютная тишина…
Абсолютное ничто, тянущееся на многие мили, – только он и то, что он взял с собой. Так, вероятно, чувствовали себя пророки, когда отправлялись в пустыню, чтобы найти то… что бы они там ни находили, и поговорить с тем… с кем бы они ни говорили.
Снова раздался несколько брюзгливый голос Ома:
– Людям ведь нужно во что-то верить. Так почему бы не верить в богов? Что еще остается?
Брута рассмеялся.
– Знаешь, – сказал он, – кажется, лично я больше ни во что не верю.
– Кроме меня!
– Да, я знаю, что ты существуешь, – кивнул Брута и почувствовал, что Ом немного успокоился. – В черепахах что-то есть. И в черепах я могу верить. Их существование, как мне кажется, нельзя оспорить. Трудности возникают с верой в богов.
– Послушай, если люди перестанут верить в богов, – возразил Ом, – они тогда начнут верить во что попало. Будут верить в паровой шар молодого Бедна. В общем, во всякую дребедень.
– Гм.
Зеленое свечение на небе указывало, что по пятам за солнцем гонится рассвет.
Ворбис застонал.
– Ума не приложу, почему он не приходит в себя, – задумчиво промолвил Брута. – Я не нашел у него ни одной сломанной кости.
– Откуда ты знаешь?
– Один из эфебских свитков был посвящен костям. Ты можешь чем-нибудь помочь ему?
– Зачем?
– Ты – бог.
– Ну, я мог бы поразить его молнией – если бы был достаточно силен.
– Я думал, что молниями занимается Ио.
– Нет, только громом. Ты можешь бросаться молниями сколько угодно, но на гром обязан заключать контракт.
Горизонт постепенно превращался в золотистую полосу.
– А как насчет дождя? – поинтересовался Брута. – Как насчет хоть чего-нибудь полезного?
Под золотистой полосой появилась серебристая линия. К Бруте мчался солнечный свет.
– Это очень обидное замечание, – промолвила черепашка. – Замечание, намеренно направленное на то, чтобы причинить мне боль.
Становилось все светлее, и Брута заметил неподалеку один из скалистых островков. Его отшлифованные песком скалы-колонны могли предложить только тень, которой всегда с избытком хватало в Цитадели и которая оказалась в таком дефиците здесь.
– Пещеры? – спросил Брута.
– Змеи.
– Но тем не менее пещеры?
– В сочетании со змеями.
– Ядовитыми?
– Угадай с трех раз.
«Лодка Без Имени» весело бежала вперед. Ветер раздувал тогу Бедна, натянутую на некоем подобии мачты, которая была сооружена из остатков рамы, связанных ремешками от сандалий Симони.
– Кажется, я понимаю, что произошло, – промолвил Бедн. – Обычная проблема превышения скорости.
– Превышения скорости? – переспросил Симони. – Мы поднялись над водой! Чуть в небеса не улетели!
– Нужно установить регулятор, – продолжал Бедн, вычерчивая на борту лодки предварительную схему. – Чтобы он открывал клапан, когда накопится слишком много пара. Думаю, мне удастся решить проблему парой вращающихся шариков.
– Кстати, забавно, что ты об этом упомянул, – встрял Дидактилос. – Когда я понял, что лодка оторвалась от воды и шар взорвался, я отчетливо ощутил, как мои шари…
– Эта проклятая штуковина едва не убила нас! – воскликнул Симони.
– В следующей конструкции недоделка будет устранена, – успокоил его Бедн и осмотрел далекий берег. – Почему бы нам не высадиться здесь? – поинтересовался он.
– Это на берегу пустыни? – сказал Симони. – Зачем? Есть нечего, пить нечего и заблудиться легко. Ветер несет нас прямиком в Омнию, но мы сможем высадиться, не доплывая до города. Я знаю нужных людей. А те люди, в свою очередь, знают других людей. По всей Омнии кто-то кого-то обязательно знает. Вот что значит верить в Черепаху.
– Честно говоря, – сказал Дидактилос, – я никогда не проповедовал никакую веру в Черепаху. Это просто большая черепаха. И она просто существует. Так получилось, вот и все. И я думаю, что самой Черепахе плевать на нас. Я всего-навсего написал обо всем этом, попытался объяснить. Неплохая идея, подумал я, ну и…