Довольно молодой человек вызвался добровольцем. Я подумал что он решил, будто всё равно умирать, а так хоть это случится поближе к дому.
Он шёл ровно, с прямой спиной, а на лице его я не заметил ни капли страха. Уж не эта ли уверенность распугала чешуйчатых хищников? Одному он даже отвесил пинка, когда двухметровое бревно не пожелало уйти с дороги.
Отчаянный смельчак вошёл в воду по пояс, повернулся к нам, помахал рукой и… вернулся назад к нам, наблюдающим с почтительного расстояния. Никто на него не напал.
— Любопытно, — Мерикара, да и все остальные посмотрели на меня так, будто видят впервые. У солдат во взглядах читалось опасливое благоговение, а сам властитель и его семья смотрели на меня исподлобья с долей удивления. У его жены даже одна бровь приподнялась.
На шоу пришла его жена, массивная дама, видимо с больными почками, а также малолетние дочь и младший сын со своими воспитателями. Служанка дочки и мужчина, скорее всего, воин-ветеран — при сыне. Есть ещё старший, но он занят, занимает в крепости какую-то должность. Мне его Уарсу показывал.
Только Анхесенамон глупо лыбился.
— Афарэх, на закате ты воспоёшь гимны Упуауту, а завтра отправляйтесь. Ты и Анхесенамон идите за мной. Остальные — отдыхать.
Командующий гарнизоном пригласил нас к себе, чтобы выслушать предложения о том, как подготовить крепость к осаде.
— Вряд ли из-за вашей маленькой шалости нубийцы развернутся, — сказал он с сардонической ухмылкой. — Будет осада. Скорее всего враг будет зол и попытается взять нас нахрапом. Так?
— Будет зависеть от того, насколько мы преуспеем, — Анхесенамон, как я узнал, дальний родственник Мерикара, решил поумничать. Так-то я уже убедился, что он умом не блещет, в нём только доблесть и опыт, больше ничего. Никакой изворотливостью ума или тактическим мышлением он не обладает. Видимо по этой логике нас объединили в команду. Будем восполнять недостатки друг друга.
«Всегда так делали, значит, это правильно», — таково его кредо. Однако, все мои советы-новации воплощал в жизнь. Ибо приказ.
— Если мы очень-очень преуспеем, то наверное не ринутся из опасения, — бравый вояка пояснил свою мысль.
— Стоит ли нам заготовить масла? — Мерикара проигнорировал мудрость родственника.
— Сжигать? Стоит ли подсказывать, как брать крепость? — засомневался я.
— Откуда у них масло? Вы выгребли все запасы двух городов, — улыбнулся военачальник.
— Со стен можно поливать кипятком нападающих. От него и щиты не спасут. Если готовиться к долгой осаде, можно ещё стрелы макать в дерьмо. От этого раны гнить будут, даже если просто царапнет.
— А ты злой малый, — «похвалил» меня Анхесенамон.
— Не вижу смысла жалеть тех, кто пришёл нас убить, — я сказал, что думаю, хоть за две жизни даже не покалечил никого, не то что не убил. И эта мысль меня угнетала: в армии древнего мира этого точно не избежать.
К «не убий» я, как и многие другие христиане, отношусь наиболее серьёзно, хотя, как показывает история, в том числе изложенная в Священном Писании и в речениях старцев, эту заповедь включили в список по ошибке. Убийство — дело обычное, а священники даже благословляют воинов, и окропляют святой водой оружие.
А Ветхий Завет — это и вовсе история геноцида одним племенем других по признаку поклонения или не поклонения Яхве или Элохиму.
Вот чего ревнивый ветхозаветный Бог не прощает, так это измены ему. А эту заповедь я нарушил уже многократно. И кумиров творил, и молитвы возносил египетским богам… Только вот какой нюанс: их присутствие и реакцию я чувствую физически, а его отношение к моей измене — нет.
С первых недель пребывания в этом мире жду, когда он явит мне своего ангела, чтобы тот объяснил, зачем сотворил надо мной такое чудо, но послания всё нет и нет. Похоже, я не самый заметный агнец в его стаде. Меня похитили лютые волки с его попустительства.
Кстати о волках: надо придумать гимн Упуауту, раз мне поручено его воспеть. Я понятия не имею, какие ритуалы с ним связаны. Я уже заглядывал в святилище, и жрецы мне сказали, что, мол, тебе поручено, ты и пой. Отказали в помощи, ещё и морды скривили.
Совещание наше закончилось быстро, ничего особенного я не мог посоветовать — никакие из моих знаний не совместимы с ресурсной базой настолько древнего мира. Я не собираюсь учить хроноаборигенов изготовлению пороха, стрелковому оружию и тому подобному. Я по поводу лука-то в сомнениях. Ускорил прогресс века на три и каюсь. Боюсь я эффекта бабочки, воспетого в фантастике. Что если там в будущем я не появлюсь? Если бы дело было только во мне, то я бы даже рад был такому исходу — эта новая жизнь мне не очень-то нравится.