— Ты владеешь письмом слов бога (егип.: меду нетжер)? — спросил Саптах подозрительно у мальчишки. Тот отвёл глаза.
— Это я проверял его, — заступился Рахотеп за своего подопечного, и только тогда я заметил, что Уарсу немного измазан чернилами. На пальцах и на губе есть чёрные пятнышки, которым я не придал значения, но опытный глаз писца приметил признак грамотности.
Повисла пауза, но почему-то Саптах не стал требовать смены «скаковой лошади», — именно так я себя чувствовал. А вот мой визави, кажется, мнил себя бойцовым петушком. Смотрит на меня дерзко, даже нагло.
Мой разум взрослого не может относиться к угрожающему взгляду дитя серьёзно, хоть я и понимаю, что сейчас мы сверстники, и возможно он даже сильнее. Имя «Большой» ему дали не просто так. Мальчика рослый и крепкий.
— Встаньте вон там, — приказал нам Рахотеп, и мужчины начали какой-то торг, когда мы достаточно удалились.
— Ты уже держал калам? — спросил я у паренька, наивно хлопая глазками.
— Учитель меня проверял. Приказывал повторять за ним линии и завитки. Но как записать слова я не знаю. А ты?
— Тоже могу только рисовать картинки, но слов не знаю, — пошёл я на уступки. — И считать могу…
— Все могут, — отмахнулся паренёк.
Мы замолчали. Не о чём говорить. Просто смотрели на наших учителей, устроивших базарный торг.
Уарсу, видимо, они напомнили что-то смешное, потому что он заулыбался.
— Павианы? — сказал я вслух.
— Ага, — ответил он и тут же улыбка сменилась на испуг.
— Не бойся, не расскажу. Пусть они там делят что-то, а нам-то что с того? Я тут никого не знаю, ты — тоже. Мы же не с братьями будем учиться, так что вряд ли с кем-то, кроме друг друга подружимся.
Уарсу посмотрел на меня подозрительно.
— Учитель тебе не рассказал? Они поспорили, кто из них лучший учитель. Будут нас усиленно натаскивать, потом сравнят.
— А что потом? — испугался мальчишка.
— Не знаю. Домой отправят. Или примут в слуги. Наверное, решат после того, как покажешь себя. Если окажешься дураком, то крокодилам на прокорм кинут. Да не бойся. Шучу я, — я заметил, насколько загорелое лицо стало бледным, и поспешил успокоить. — Всё будет нормально. Главное, не ленись. Уверен, что уважаемый Рахотеп выбрал именно тебя не просто так. Увидел в тебе талант и огонь.
— Огонь?
— Ну, в глазах огонь познания. Ты же из деревни? Хотел бы стать чати (егип.: чиновник)?
— Так, — кивнул мальчишка.
— Вот и лови счастье за хвост, — сказал я, поздно сообразив, что здесь, вроде, нет такой присказки. Сколько лет живу, а нет-нет, да вырвется что-то подобное. Египтяне считают символом удачи скарабея и бога Бэса, бородатого карлика. Ни у того, ни у другого хвоста нет. Изредка Бэса с хвостом вырезают. Да его спина в принципе загадочна так как его в фас малюют. Пару раз видел его статуэтки с гривой и хвостом льва.
Парня мои слова не удивили. Возможно, он подумал на Рененут, её иногда изображают полузмеёй — имя как раз и значит «кормящая змея». Вот у той хвост есть, и её часто просят даровать удачу и богатство.
Мой коллега хотел что-то спросить, но наши попечители уже договорились, и Рахотеп жестом подозвал его к себе.
А Саптах просто молча пошёл куда-то, и мне пришлось его догонять.
— Ещё увидимся, — я легонько хлопнул по плечу Урасу, обгоняя.
Тот помахал мне рукой и тут же испугался проявленного дружелюбия, покосился на учителя.
Уверен, тот его похвалит за то, что смог втереться в доверие, чтобы шпионить. Уж больно рожа у этого человека хитрющая. Открой энциклопедию на статье «коварство» и там его лицо обязано быть как типичный пример.
— Умеет считать и рисовать. Про запись слов бога не признался, — доложил я учителю, догнав его.
Ответа никакого не последовало. Мы шли молча в сторону от порта (мы сошли с лодки чуть в стороне, чтобы не мешать погрузочным работам), а по дороге к нам примкнули трое воинов, выбежавших навстречу. Потом ещё какие-то люди, которые обгоняли нас, падали ниц перед Саптахом, а когда он проходил мимо, вставали и пристраивались к процессии, оттесняя меня в сторону.
Воины уже внаглую начали меня отпихивать, один даже синяк поставил в районе ключицы. Учитель прикрикнул:
— Мальчишка со мной! — и они успокоились, но к охраняемому телу не подпускали.
Оказалось, что мы шли к паланкину, в который запрыгнул Саптах. Привычно, отработано. Не впервой ему такое.
Теперь уже нет никаких сомнений, насколько он важный человек, и кому кланялись все в окру́ге. Никакой он не писец.