— Господин, ты уверен, что хочешь туда пойти? — лодочник поёжился.
«Наверное от утренней прохлады», — отрицая очевидное, успокоил себя Саптах.
— Дурное место, — добавил гребец, не позволяя спрятаться за почти правдоподобной версией.
— Греби. Тебе уплачено, — строго и грубо пресёк болтовню писец.
А что делать? Предмет спора, указанный на папирусе, серьёзный: Саптах согласиться отдать в жёны сыну старого приятеля свою единственную дочурку. Остальные дети у него — мальчики, так что Миут (егип: кошка, котёнок) особенно им любима. Пухлому сыночку ехидного Рахотепа его прекрасная дочурка не достанется!
А суть состязания вот какая: Саптах возьмёт в ученики мальчишку, не владеющего божественными знаками, а через три месяца Рахотеп утроит ему экзамен, проверит, какие знания вбил в юнца.
— Почему тебе досталось место лучше моего? — пьяно вопрошал Рахотеп. Они вместе учились письму при храме в родном Мемфисе, а теперь судьба сложилась так, что встретились в приграничном Асуане, куда недавно прислали нового писца.
Прежний писец войска (Асуан город приграничный, там стоит постоянный гарнизон), умер от кровавого поноса, насланного на него знающим сокровенные слова Саптахом.
Это уже третий с таким диагнозом, вот и прислали хорошего знакомого подозреваемого, мол, на него не станет насылать проклятия.
Это сам Рахотеп сболтнул в подпитии. В пальмовое вино Сахотеп добавил несколько капель особого варева, развязывающего язык. Сам принял противоядие, но видимо боги пожелали наслать на колдуна испытание и забрали силу из него. Вот и ляпнул лишнего:
— Потому что я с малых лет был самым прилежным в учёбе! Во всём! В чём ты хотя бы так же хорош как я?
С первым нельзя поспорить, да Рахотеп и не стал. А вот ко второй части у него нашлись слова:
— Я служил учителем при храме Птаха, и мои ученики добились большего, чем ты. Многие обязательно упомянут меня на стенах своей усыпальницы и моё имя останется в вечности!
— Моя личная усыпальница уже строится!
— Её разграбят! Или похитят, заменят твоё имя на своё. А мои ученики — их много, десятки, сотни — каждый помянет меня! И моё имя преодолеет время! Я очень хороший учитель.
В тот момент нетрезвый Саптах восхитился такой стратегией. Ведь и в самом деле, почти все грамотные люди не только упоминают свою родню, но и цепочку передачи знания. Даже если кто-то собьёт имя Рахотепа на статуе, похитит её, то скорее всего остальной текст останется. И потомки прочтут его, Рахотепа имя.
— Думаешь, я не способен научить тысячу человек? — вспылил уязвлённый Саптах. — Сколько тебе требуется для того, чтобы сделать из глупца знающего? Десять лет? Я справлюсь за год!
— За год нельзя научить бабуина петь!
— Мне хватит и половины года!
Так, слово за слово, они достали чистый лист папируса и написали соглашение о споре.
Ох, что делает настойка мандрагоры с порядочными людьми!
Прописали даже то, что в ученики надо обязательно взять деревенского парня, чтобы исключить шанс на то, что у него уже было какое-то образование. И обязательно ещё носящего локон юности. С той же целью, ведь после начала обучения наджесам (авт.: простолюдин. Дословно: «мелкий») его нередко сбривают, так что не прогадаешь.
Вообще-то, жрецы принимают в школы при храмах уже с пяти лет, но в этом и состоит суть спора: талантливого ребёнка может научить любой, а ты попробуй научить глупца! Они обговорили и возраст: не младше десяти лет, в это время уже заканчивают первый этап обучения, так как дети достаточно взрослые, чтобы начинать работать в поле или помогать отцу в семейном ремесле.
Если до десяти лет мальчик не научился писать, то он скорее всего совсем пропащий. Выбрать из таких «остатков» способного — очень трудно.
Трудно сказать, хорошо или плохо учить почти взрослых, даже если у них есть талант: с одной стороны, их проще призвать к дисциплине, но с другой — разум со временем костенеет, обучить новому ребёнка проще, чем старого.
Хорошо ещё, что только одного придётся натаскивать, а ведь сначала спор вёлся о нескольких. Но всё-таки даже в одурманенной мандрагорой голове промелькнула мысль, что Саптах не учитель, у него есть и прямые обязанности, некогда ему возиться со столькими непослушными балбесами.
Не иначе боги вели его в тот момент. Не зря же мандрагора применяется для пророчеств и вещих снов. Так что всё случившееся — не просто пьяный спор. Два человека фактически провели пророческий ритуал, и боги вели их в процессе. Так что всё более чем серьёзно.