— Пусть Джехути водит моей рукой! — и приступил к обучению-тренировке.
Ради всё той же провокации из всего списка выбрал первым иероглиф «ка» — две руки, не то указывающие в небо, не то обнимающие. После того, как Саптах мне продемонстрировал, что ка передаётся через объятия, склонен принять второе объяснение.
Откуда я его знаю? Так статуя, которая принимала участие в моём перемещении в новое тело, имела такой символ на голове вместо короны. Да и называлась она именно так: «Статуя ка Гора». Точнее, аутибра Хора, но это просто означает «царь», не имя и не эпитет.
Почему это провокация? Так древнее мировоззрение крайне синкретичное. Они во всём видят параллели и знаки. Уверен, что мой выбор он ничем иным не сочтёт, ещё и припомнит, когда у меня отрастут седые волосы.
А я ещё усугублю: следующими буду рисовать ибисов и павианов, символы бога Тота-Джехути.
— Он одинаковый, не надо рисовать левое и правое положение, — я наивно похлопал глазками, отметив внимание к своему выбору. — Думаешь, надо рисовать то, что может быть левым и правым?
— Спросишь своего учителя, — Рахотеп отвернулся и продолжил свой урок.
Спустя два часа занятия, вернулся Саптах со служанкой. Нам с Уарсу принесли хлеб и фильтрованное пиво (в этом времени его пьют и дети), а Рахотепа он пригласил откушать в доме.
— Как устроился? — спросил я коллегу.
— Живу в доме учителя. Прислуживать заставляет. Жена у него сварливая, — мальчишка сказал это буднично, видимо, дело привычное. — За волосы таскала. Хорошо, что обрезали.
Да, он тоже лишился локона юности и сегодня уже носил традиционную юбку писца. А вот мне Саптах не выдал униформу.
— А ты?
— Это моя комната. Семьи учителя не видел, меня игнорируют. Самого его никогда нет. Сам просил дать мне работу у других слуг.
— Повезло, — вздохнул мальчишка. — А я вчера учился, когда все отошли ко сну.
Он воровато огляделся, видать, решил, что его пожурят за то, что раскрыл секрет.
— Калам держать тебя Рахотеп учил? — спросил я о наболевшем.
Я пробовал взять палочку как он, но это неудобно.
— Он, — кивнул мальчишка, слегка захмелевший от пива. Оно не особо алкогольное, но у нас и тела-то небольшие, а кружки объёмные.
Спустя какое-то время вернулся только раздражённый Рахотеп. По моему совету, мы оба продолжили занятия, и это немного смягчило его плохое настроение.
— Молодец, Уарсу, — похвалил он паренька, а тот улыбнулся, покосившись на меня. Благодарен за науку о хитрости.
— Уважаемый Рахотеп, не знаешь ли, где мой учитель? — спросил я его.
— Отбыл на каменоломню, — раздражённо, но всё-таки ответил он. — Просил сказать, что ты можешь заниматься, чем угодно.
И смотрит внимательно, буду ли я продолжать занятие.
— Благодарю, — я отложил писчие принадлежности в сторону и поклонился ему.
— Ты куда? — Уарсу, которого я учил быть прилежным, от удивления не сдержал вопрос.
— Мне нужно сплести циновку. От сидения на голом камне могут случиться неприятности со здоровьем. Камень может забрать мужскую силу. Пойду на берег, сплету из травы.
Мальчишка покосился на учителя с некоторой обидой, осуждая, что тот его не предупредил.
— Идите вдвоём, — всё ещё раздражённо, но со снисхождением сказал Рахотеп. — Так безопаснее.
Не знаю, что он имел ввиду: криминал или крокодилов.
Криминала мы не встретили, всё-таки мы далеко от города, а в самом посёлке рабочих, сквозь который мы прошли, сейчас только женщины и дети. Мужчины на работе. Естественно, тут живут не все работники: кто-то приходит из самого Асуана, а часть и вовсе осуждённые, то есть по факту — рабы. У них своё место обитания, им семьи не положены, они живут в скотских условиях. Это мне рассказал Уарсу, махнув куда-то в сторону. Я там ничего не увидел.
Жители посёлка косились на форменную одежду Уарсу и уважительно отходили в сторону: будущий писец идёт.
— Не задирай слишком сильно нос, — посоветовал я мальчишке, — а учись усерднее. Теперь ты видишь, насколько почётно владеть божественным письмом?
По дороге к Нилу и вовсе опасаться нечего, разве что того, что какой-то надсмотрщик хлестнёт кнутом из кожи гиппопотама. Не знаю почему, но местные по какой-то причине всегда уточняют материал.
Применяют ли их надсмотрщики? Не знаю, пока не видел. Палками орудуют ловко, а вот плети просто висят на поясах, и то не у всех. Может у них символический смысл? Как Саптах, важный человек, а носит палетку писца.
Дорога к реке только одна и она рабочая. По ней волокут камень из карьера в порт. В основном волоком или по каткам, но неизменно с применением человеческой тяги. Мы видели несколько ослов, но это скорее исключение, чем правило. Вот ослам доставались удары, и то тростиной, а не бичом.