— Завтра будешь писать эти слова на остраконах (греч.: черепок). Проговаривай слова, но не вливай свой ка в обломки. Просто учись, развивай руку и запоминай.
Спать я опять лёг в саду, но теперь уже на циновке и подушке.
Долго не мог уснуть, смотрел на звёздное небо, не очень знакомое по нескольким причинам. Мы хоть и не на экваторе, но уже видна часть созвездий южного полушария. Тот же Большой Пёс со своим Сириусом. Летом на широте Москвы его не увидеть, только осенью в утренних сумерках едва вылезает.
А вторая и третья причины отчего небо такое глубокое — нет городской засветки и туч, ничто не мешает разглядеть даже тусклые звёздочки.
Вроде бы созвездия тоже имеют несколько искажённую форму, а ещё сейчас Полярная звезда вовсе не является точным ориентиром на север. Я даже названия из будущего помню: или Кохаб, бета Малой Медведицы, или Тубан, альфа Дракона. На неё «указывает» пояс Ориона. Первая была хорошим ориентиром за тысячу лет до новой эры, а вторая — за три. Можно сориентироваться касательно текущего времени, если уточнить у кого-то. В крайнем случае самому понаблюдать, какая звезда всегда на севере.
(авт.: Это ошибочное рассуждение. Кохаб, араб. «звезда севера» относительно точно указывала на север с 2000 года до н.э. по 500 год н. э, а Тубан, араб. «змея» ~3500−1500 годы до н.э. То есть в период, который герой считает наиболее вероятным временем попадания, обе звезды могут быть полярными с одинаковым успехом)
Я не был астрономом, но нет ничего удивительного в этих знаниях. Всё, что говорил гид в каирском музее, очень хорошо врезалось в память. Это же последние воспоминания из того мира, куда я никогда не вернусь.
Кстати, не знаю, как полярная звезда называется на египетском. Надо будет спросить у Саптаха.
Стало весело, когда представил, в каком шоке будут люди будущего, когда сумасшедший русский заговорит на древнеегипетском, считая себя трёхлетним мальчиком. Почему-то я думаю, что мы с ним поменялись. Вряд ли кто-то воспримет серьёзно его слова. Скорее всего, в дурку упекут, хотя, казалось бы, вон она мечта большинства египтологов мира: можно услышать настоящее звучание мёртвого языка.
Я так живо представил это всё, что не различил грань, когда мысли о попаданце в будущее превратились в глубокий сон.
Там, своими, но теперь уже чужими глазами я наблюдал приключения испуганного ребёнка, пугающегося всего и вся. Он считал, что попал в Дуат и ждал, когда его кишки будет пожирать чудовище преисподней.
Но вместо этого его прокатили на небесной ладье и поселили в красивое место, где всегда сытно кормят, пусть и странной едой.
Иногда к нему приходят люди, говорящие с ним на непонятном языке, а изредка и те, кто говорит на почти понятном, но всё-таки странно звучащем. Его спрашивают как он жил, что ел, что пил…
Он отвечает честно, ведь где-то рядом стоит Тот, Взвешиватель слов, и записывает всё сказанное…
Глава 5
— Вставай, лентяй, господин зовёт тебя, — утром меня довольно грубо растолкал «провожатый». Не на рассвете, конечно, но уже было довольно шумно, карьер работал, так что я и так уже не спал. Двор тоже уже жил своей жизнью, но я не спешил вставать.
Спал тоже беспокойно, слишком много сильных впечатлений получил за день. Так что многих охранников могу уже узнавать в лицо. Всю ночь хотя бы один человек в воинском облачении ходил по территории сада, и как мне показалось, специально шумел, отпугивая потенциальных преступников и намекая слугам, что им не сбежать с украденным добром.
Я разлепил глаза и оценил, насколько высоко солнце. Нет, не полдень, хоть и не рассвет.
Потянулся, посетил туалет, умылся и только потом переспросил у наглеца, куда идти. Он ждал, несмотря на мой низкий статус, ведь появляться неопрятным перед лицом господина — это оскорбительно. Египтяне в целом весьма требовательны к гигиене. В меру познаний, конечно. Если есть возможность, умываются неоднократно в течение дня.
А статус… Насколько я понимаю, сейчас моё положение даже ниже, чем у всех слуг. Я же не правая рука самого надзирающего за царскими карьерами, а какой-то там ученик — тот, кого облагодетельствовали. Что-то вроде попрошайки-приживалы.
Вот и хамит дядя.
Так-то я ещё вчера получил задание; не знаю, чего это вдруг Саптаху понадобилось от меня.
— Куда идти? — спросил я, когда подготовился.
Охранник повёл меня словно под конвоем, то и дело подталкивал в спину. Мы вошли в помещение, в котором я ранее не был, оно в другой части дома, не там, где моя комнатушка и святилище Птаха.