Однако вполне реально, что он был высокопоставленным слугой, придворным, обладал талантом, а вот в усыновление — нет. Насколько мне известно, такая процедура для царей Египта не предусмотрена, даже если речь лишь о дочери. Фараон — это не простой человек, он посредник между богами и людьми, получающий от них божественное ка, а потом отдающий его людям. Если бы была возможность усыновлять, Тутанхамон не родился бы с врождёнными патологиями, будучи сыном Эхнатона и его родной сестры. Царь мог бы подобрать любого здорового мальчишку, пусть даже тайно, и если не принять официально, то подменить. Однако, так поступать нельзя: посторонний же не сможет выполнять важную жреческую функцию передачи силы богов Двум Землям и подданным. Тутанхамон, пусть и ущербный телом, но магически подходил. Ка(то есть волшебные способности) передаётся от отца к сыну.
Вот за такими думами меня и застал как-то учитель:
— Хватит мечтать, лентяй, — сказал он отчего-то довольно резко.
Спорить я не посмел. В самом деле «завис». Даже с калама капля на текст упала, посадил кляксу.
— Вот тебе новое задание, — он всучил мне свиток. — Специально для тебя взял кэми. И вот ещё этот свиток перепишешь. Этим займись в первую очередь, мне нужно вернуть его в Дом жизни.
Я знал, что есть тут такие сборники упражнений, но естественно, что у Саптаха такого не было, ему он незачем. Насколько я знаю, младшенький уже закончил начальное обучение и сейчас уже на втором уровне, постигает спецкурсы в этом самом Доме жизни (егип. перанх).
Это что-то вроде техникума для писцов при храме, где есть библиотека с научными и религиозными текстами. В Асуане такой вряд ли есть, значит в столице побывал. Но обычно книги взять из библиотеки нельзя, так что я, кажется, догадываюсь, отчего он сердит. Жаба душит.
Второй свиток оказался математическим папирусом. Своего рода учебник. В нём только самая база, насколько я понимаю, но будет интересно.
Почему я не уверен? Так он написан иератикой, а мы только по иероглифам прошлись, да и то я все сотни их ещё не освоил. Я пока ещё не могу читать любые тексты, тем более эту скоропись.
— Все инструкции в кэми. Через две декады жду от тебя по две копии и кэми, и математического свитка. Одну скорописью, вторую — божественными знаками.
— Учитель, ты выдашь мне материал? — папирус стоит немало, а у меня нет средств вообще.
— Сам выкручивайся. Ты у меня нахлебник, — проворчал Саптах. — С сегодняшнего дня можешь шляться, где захочешь. Но не забывай о задании! Две декады!
И ушёл.
Непонятна мне его перемена настроения. То «я тебя всему научу, мой талантливый ученик», то «давай сам как-нибудь выплывай». Уж не планировал ли он, что я не переживу того злополучного дня? А теперь не знает, что со мной делать.
У меня вроде бы не так уж и много времени на обучение, а он какой-то ерундой заставляет заниматься. Могу предположить, что занят и не до меня ему. Я же не знаю, в чём там суть конфликта. Да и чем в принципе надзирающий за царскими карьером занимается, тоже не в курсе. И знать не хочу. Не хватало мне ещё лишними сведениями голову забивать. У меня сейчас одна задача: воспользоваться шансом и взять максимум знаний.
— Пакер, — обратился я к кашевару, — как думаешь, мне одному ходить в окрестностях безопасно?
Он варит по моему рецепту: ячменная каша из дроблёной крупы с добавлением молока, мёда и масла.
— Лихие люди везде есть. А здесь особенно. Бегут, бывает, осуждённые. И работники бывает, перепьют шедеха и… А ты куда-то собрался?
— На реку надо. Тростника нарезать.
— Тогда не людей тебе надо бояться, а зверей. С людьми-то можно договориться, запугать, — это он на мои волосы намекает, — а вот крокодил или леопард не спросит, колдун ты или нет.
Похоже, это тоже намёк. Наверняка слуги в курсе, что я могу делать обереги от крокодилов. Они же все разговоры слышат. Сам видел, как Саптах с Неферу разговаривал, а служанка ей в это время марафет наводила. И они её словно не замечали.
Думаю, дело не в том, что считают их пустым местом, в этом можно только младшенького упрекнуть. Скорее всего, не сомневаются в верности. Может, Саптах запугал какими-нибудь наговорами на молчание. Я почти уверен, что так и поступил. Осталось только довести до них, что отгниёт, если проболтаются, и какими страшными смертями будут умирать в случае предательства.
— Пакер, а ты можешь отрезать кусок кожи, когда в следующий раз будешь разделывать мясо?