Соображать очень трудно, детское тело — это ёмкость, в которой плещутся гормоны. Мне стоило огромных усилий, чтобы не разрыдаться. Если бы не страх за свою жизнь пополам с яростью и сожалением о так быстро закончившемся втором шансе, то, должно быть, так бы и случилось. Впал бы в истерику.
В таких условиях ничего хорошего просто-напросто не придумать. Всё что мог — это притворяться, что я их не знаю.
Важные мужчины отреагировали неожиданно. Рассмеялись.
— Разбойники! — говорил один сквозь смех.
— Уважаемый друг! — цитировал меня другой.
— Пленили!
Первым не выдержал Рахотеп:
— Болван! Перед тобой хозяин города и смотритель города и рынка Собекхотеп и командующий гарнизоном Мерикара (егип.: любимый духом ка Ра).
Мужчины, важные чиновники, перестали смеяться. Они были недовольны поступком подчинённого. Возможно, Собекхотеп хотел, чтобы я выдал то, что подменял Нефернена, показав знакомство с ним.
— Прошу простить моё поведение. Я не знал, перед кем предстал, — сказал я, опускаясь на колени и вытягивая руки. — Пусть радость и восторг не покидают тебя, Собекхотеп. Пусть во тьме для тебя горит факел, пока солнце не засияет на твоей груди, Менкара! Благодарю, Рахотеп, что открыл мне глаза.
— Точно не он, — сказал хозяин дома. Тот не смог согнуть спину, а этот вон какой покладистый.
— Но храбрец. Пока считал нас разбойниками, хоть и дитя, но решил сопротивляться до конца. Как думаешь, Рахотеп?
— Обезумел он от страха, — чуть дрогнувшим голосом сказал упомянутый.
— Может и так. Вставай, — это он ко мне, надеюсь? А то и в самом деле встаю. — Эй, кто-нибудь, унесите этого болвана!
А это, надеюсь, не про меня, а про застонавшего здоровяка, начавшего приходить в себя?
Забежали двое слуг, не воинов, и сначала растерявшись, подхватили тяжёлое тело. Поднять не смогли, потащили волоком за руки.
— Так что, тебе страшно? — прямо спросил Мерикара, глядя мне в глаза.
— Очень, — признался я. — Кроме моего учителя, я впервые перед лицом важных чиновников и не знаю, как правильно себя вести.
Непроизвольно покосился в сторону выхода из комнаты. Туда, куда утащили поверженного моим подлым, но заслуженным ударом.
— Это он повредил тебе плечо? — спросил хозяин дома.
— Он. И назвал твоё имя, Собекхотеп. Теперь весь рынок знает, что ты похищаешь детей.
Заплывшие глаза сверкнули яростью, а Мерикара пообещал:
— Я его накажу. А мальчишка пусть потом покажется на рынке, чтобы народ знал, что это клевета, — и оба одновременно повернули головы в мою сторону.
Стало не по себе.
— Обязательно пройдусь среди торговых рядов, — пообещал я, кланяясь, чтобы был повод отвести взгляд.
— Понятливый. Ты больше желаешь не спросить, зачем тебя пригласили?
— Разве это всё ещё имеет значение?
— А всё-таки?
— Полагаю, что когда уважаемый Рахотеп входил в город, он заметил меня издали. И когда зашёл разговор о диковинках и новостях, упомянул, что в городе есть ученик его друга Саптаха, ребёнок с седыми волосами. Вам стало любопытно посмотреть на такую редкость.
Вроде звучит разумно. Не говорить же, что этот говнюк ищет повод нечестно победить в пари и возжелал доставить мне неприятностей, а Собекхотеп подозревает, что мальчишка, неожиданно сотворивший хека, может быть подставным, подменившим Нефернана, который не только не отличался даром к колдовству, так ещё и вести себя на людях не мог.
Я глянул на него.
Нет. Он определённо знал о подмене. Он был соучастником Саптаха. Не зря же рядом со мной сидел телохранитель. Значит, меня «пригласили» по инициативе Мерикара. А вот зачем я ему — понятия не имею. Может и в самом деле, хотел посмотреть, с кем состязается его подчинённый?
Реакции на своё предположение я так и не дождался. И правильную версию они не стали озвучивать, очевидно, они уже получили ответ на свой вопрос или развлеклись, как того и хотели. Молчание висело около минуты, и тут уже вовсе все надежды пошли прахом: в комнату ворвался Саптах.
— Афарэх, ты в порядке? — первым делом спросил он.
Сразу же заметил синяк на плече и кровоподтёки от хватки здоровяка в районе подмышек.
Вопросительно глянул на важных господ. Никакого гнева или обеспокоенности, никакой заботы. Только возмущение читалось в мимике. Что-то вроде: «Какого Сета вы вытворяете с моим слугой?»
— Не волнуйся, друг мой Саптах, — на опухшем лице хозяина дома появилась неприятная улыбка. — Твой ученик уже отомстил за обиду. Очень проворный… мальчик.
— Надеюсь, он не затаил зла в своём сердце? — этот вопрос Мерикара адресовал мне.