— Что, ты! Имхотеп был первым, кто построил усыпальницу из камня. А мы лепим из глины. Наша маленькая, не осыплется. Каждый кирпичик сделали отдельно. Афарэх говорит, что если будем развивать подвижность пальцев, то станем такими же умными как писцы, — польстил мальчишка мужчине, очевидно, сам того не подозревая. — Видишь, каких он кукол сделал нашим сёстрам, тренируясь?
— Хороши, — похвалил Саптах, чувствуя, что дети открываются и начинают выдавать информацию. — А вы знаете про великую пирамиду?
Странно, что в таком удалённом месте вообще знают о грандиозных сооружениях. Тем более — дети.
— Под ней скала, на песке такую громадину не поставить, — важно сказал младший из мальчишек.
— Архитектор Хемиуну придумал вот какую хитрость, — добавил второй: — Люди насыпали песок и по нему волокли камень для строительства нового уровня. Потом ещё подсыпали, и укладывали следующий уровень. И так до самого верха. Потом облицевали белым известняком.
Рот Саптаха открылся и закрылся дважды, как у рыбы, выброшенной на песок. Он услышал от крестьянских детей (!) то, что вряд ли знают многие чиновники в Мемфисе. Особенно то, что в основе лежит скала — этого он и сам не знал, но звучит правдоподобно.
— А помогали ли строителям боги? — наконец смог озвучить вопрос, которым задавался сам. Он видел пирамиду, и это первое, что пришло ему в голову.
Мальчишки переглянулись, как бы спрашивая друг друга, что за подвох приготовил этот важный господин.
Наконец старший решился ответить:
— Было бы странно, если бы боги не дали возможности царю оказать им, всемогущим, уважение. Разве строительство пирамиды не демонстрирует им то, что правитель Хуфу достоин пировать среди них? Если бы они участвовали в строительстве, как бы он это доказал?
Мальчишка выпятил грудь, довольный своим ответом.
Саптаху он тоже понравился. Прозвучало убедительно. Он опять задумался, не взять ли этого мальчика в ученики? Вроде бы сообразительный? Но нужно посоветоваться с уже дважды упомянутым Афарэхом. Похоже какой-то мудрый человек живёт в деревне и передаёт детям свои знания. Возможно, он сам работал на стройке какого-нибудь храма? Обычно знающих секреты не отпускают бродить по всей стране…
Пока он размышлял, мальчишки, кажется, поняли, что наболтали лишнего и, окликнув какого-то сверстника, поспешили убежать за ним.
Остались только девочки и их подвижные куклы.
— Скажите, красавицы, где мне найти мудреца Афарэха? — спросил Саптах, повернувшись к ним.
Он понадеялся, что их сердца поддадутся на лесть. Слишком юные, они позабудут о наказе взрослых таиться.
Так и вышло:
— Там, — одна девочка махнула ручкой, — где делают папирус.
Одним секретом стало меньше: так вот откуда у первого встреченного малыша листочки ценного материала! Только вот изготовление писчих принадлежностей — это не рядовой процесс. Откуда в деревне такие умельцы?
Пройдя в указанном направлении, любопытный гость увидел-таки мастерскую, но не смог определить, кто из находящихся там Афарэх.
Несколько обнажённых мужчин (сейчас самое жаркое время года) работали в тени сикоморы. Сейчас, когда все жители Та-Кемет пьют и веселятся, непривычно видеть трудяг.
Видимо, старый ветеран знает своё дело, сумел организовать работу, пока поля не готовы к обработке. Нашёл, чем можно занять людей с пользой для общины.
Опытный глаз управленца сразу уловил, насколько хорошо организована работа, разбитая на этапы.
Один молодой мужчина режет стебли тростника на кусочки и снимает наружный слой. Второй расщепляет их вдоль, создаёт «солому», используя иглу.
Дальше уже работают сильные взрослые мужчины, разбивая нарезанное молотком на плоском камне, и передают дальше.
Там размочаленные палочки раскладываются на плоской плите в два слоя, наперекрест, а затем поливаются водой и укатываются огромным круглым каменным колесом, шириной как будущий лист.
— Интеф, пока больше не режь, — скомандовал самый молодой из всей компании, осмотрев результат на просвет. — Опять Шабака не то нарезал. Я вам сколько раз говорил: если взял некачественный материал с предыдущего этапа, то взял всю вину на себя! Так что вы все, — мальчишка лет двенадцати провёл пальцем по кругу и заметив гостя, запнулся, закончил фразу понизившимся голосом: — виноватые.
Он сделал несколько шагов навстречу Саптаху, и склонив голову поприветствовал:
— Хлеб и пиво, учитель. Не желаешь задержаться в нашем поселении ещё на день? Хочу закончить все дела.
— Учитель? — писец удивился.
— Мне был сон, что с восходом Сириуса за мной придёт человек, который обучит меня искусству писца, — он указал глазами на палетку, висящую на плече у гостя. Хоть сейчас и нет повода писать, но атрибут профессии всегда при нём, и чтобы сообщать окружающим о статусе, и чтобы служить оберегом.