Если охарактеризовать обязанности Саптаха коротко, то без преувеличения можно сказать, что он ответственный за всё, что касается работы карьера.
Моей работой он по большей части был доволен, понимал, что я недоучка, потому прощал некоторые огрехи.
Однако всплыл и неприятный для нас обоих момент: я прокололся на математике. Египтяне плохо умеют делить, решают эту задачу подбором как обратную от умножения. Да и само умножение сложновато, через разложение на множители и сумму. Для меня, же арифметические расчёты вообще не составляют проблемы, я в уме решаю.
Так вот, однажды отвлёкся и вписал результат раньше, чем он сказал число. Наверняка я и раньше так делал за длинный день, но именно в этот раз он заметил.
Ничего не сказал, но чувствую, что возросла между нами напряжённость. По всему дальнейшему поведению, по взглядам, какие он бросал на меня, как следил за записями, я догадывался, что он просто отложил вопрос, не стал выяснять при посторонних, однако не забудет.
Не скажу, что к счастью, но обстоятельства сложились закономерным путём для вот такого героя: если бы он полежал, дал организму время на восстановление, то уверен, что всё не вышло бы настолько печально.
К вечеру ему стало хуже, а когда паланкин принесли домой, он и вовсе уже едва мог говорить. Слёг с жаром, его трясло и начался бред. В горячке бормотал о том, что нужно изгнать Акха обратно в западные пустыни.
Это один из духов-спутников Сехмет. Ближайший аналог нежити в позднеевропейских фантазиях. Не полный, конечно. Это один из семи демонов-подручных, тех самых стрел-змей (егип.: шесеру) этой гневливой богини. Точнее, семи типов — они все употребляются во множественном числе.
Супруга Саптаха решила, что он говорит о том, что нужно провести обряд повторно, ведь по общепринятому мнению, жар вызывает Аб — дыхание Сехмет. Я эту логику понимаю: ветер с запада жаркий и сухой. И так же понимаю, как Неферу пришла к такому выводу — древние мыслят синкретично, где Акх там и Аб, ведь они оба слуги Сехмет, хоть один стрела, а другой дыхание.
На закате я опять наделал целебной воды, используя тот же самый ритуал. Ещё и ивовый отвар зарядили. Родные Саптаха отпаивали его ими до самого утра, но он так и не очнулся.
Живой. И даже жар начал спадать, но в сознание не приходит. Меня растолкали ещё до рассвета и опять потребовали повторить то же самое.
Так-то у каждого бога есть свои часы, жрецы умеют их определять. Но время рассвета и заката имеет особое значение — в это время Солнечная Ладья переходит из одного мира в другой, а для этого перехода нужно, чтобы открылись врата, соединяющие два мира. Или открылась пасть змея, отрыгивающего и глотающего солнце, что в на символическом уровне одно и то же. Самое главное, что именно в это время мир, наполненный божественной силой ближе всего к ущербному миру людей.
Я бы, наверное, отказался, если бы мог. Да куда там! Я же простой мальчишка, а они знать, небедные уважаемые люди, обласканные самим царём, да будет он здрав и живёт вечно.
Причин держаться в стороне у меня две: во-первых, я-то знаю, кого имел ввиду бредящий Саптах. Меня он хочет изгнать. И какими методами — большой вопрос.
А во-вторых, с каждым повторением я чувствую, что эффективность ритуала падает. В воде есть целебный ка, но с каждым разом она всё менее насыщена этой силой.
Возможно, причина ослабления как раз в том, что я не уверен, хочу ли исцелить человека, который принесёт мне неприятности после выздоровления.
Ведь магия работает на вере. Чем сильнее желание, тем крепче результат.
Но и отказать не могу. Сейчас семья Саптаха смотрит на меня с надеждой, но если стану капризничать, то передадут меня воинам-охранникам или слугам с палками.
Эх, кажется, я превращаюсь в личного жреца-лекаря этой семейки.
Глава 10
Три дня Саптах не просыпался, находился между жизнью и смертью. При взгляде со стороны казалось, что у него нет никаких симптомов болезни, как ни странно, даже рана на руке визуально была в порядке, не началась гангрена, и ткани не отмирали. Гной сочился, но ведь было бы страннее, если бы этого не происходило. По крайней мере я так представляю себе исцеление в его случае.