— Ты не так меня понял, о, Саптах. Или я неверно выразился. Оправа не в виде глаза Гора, а ока Ра, — я что-то такое припоминаю, что иногда эти символы путают. — Оправа должна быть в виде двух змей, в коронах Земли Тростника и Земли Папируса, — Та-шемау и Та-меху, это так называют Верхний и Нижний Египет. — У каждого урея по анкху. Получится слишком хрупко.
Особого спора не было, что я за козявка, чтобы со мной спорить. Однако Саптах выслушал, прищурился, и сказал, что подумает. Я, кстати, так и не увидел готового изделия, Саптах мне его не показывал.
Моих помощников как-то обработали психологически, что не уменьшило их энтузиазма. Глаза по прежнему горели, видать что-то пообещал им господин надзирающий за шахтами.
Работу над основным, большим и самым прозрачным куском, они проводили без меня. Всё, что я сделал — изменил радиус линзы. Увеличил немного плечо, чтобы не настолько выпуклой была, ведь теперь линза большего диаметра. Как раз потренировались на куске известняка, который пошёл на макет-шаблон для стекольщика. Внушительная такая блямба вышла, тяжёлая.
А ещё слуг гонять стали, приставили двух воинов, чтобы не глазели. Мы расположились не то чтобы на виду, но и не прятались. В углу двора, где тени чуть больше, так и я и выбирал место. Кроме пары финиковых пальм, ничто нас не отгораживало от кипящего жизнью хозяйства.
После того как мы закончили работу, с позволения сказать, «шлифовальный станок» разобрали, и, судя по присутствию Канефера, он отправился в Элефантину, туда, где располагается ремесленный бизнес семейства.
На этом мой отпуск закончился, я снова стал ходить хвостом за Саптахом, постигая науку письма и счёта на практике, а вечерами иногда переписывал свитки. Их приносили всё реже, видать закончилось то, что можно вынести.
С этим делом учитель тоже подсуетился: привлёк двоих слуг делать папирус, заодно продавал его самому себе якобы для нужд царского предприятия. Это я узнал только перед самым окончанием обучения, когда Саптах, впечатлённый моими способностями к счёту, доверил мне проверить бухгалтерию.
Я и не заметил, как за рутинной работой пролетели месяцы, которые отвели себе два спорщика на обучение двух дуболомов. Где-то там, в буднях, промелькнул мой день рождения. Мне исполнилось тринадцать.
Египтяне эту дату помнят, но не празднуют, только день рождения фараона отмечается всей страной, всё-таки он же податель всех благ, посредник между миром людей и богов, так что это дата не личная, а имеет религиозное значение.
Впрочем, простой человек тоже может поиметь выгоды с собственного дня рождения. На каменоломнях это законный повод не прийти на работу, но этим правом не пользовался, как и в обычный день бегал за управляющим с планшетом и вёл записи.
За рутиной я и не заметил, сколько времени прошло с того момента, как я покинул деревню.
Наш экзамен приурочили к празднику Нового года, немного изменив оговоренные ранее сроки обучения. В Древнем Царстве вепет ренпет (егип.: «открытие года») совпадал с восходом Сириуса и разливом Нила, то есть с серединой июля, но из-за несовершенства календаря (он без високосных дней) к Среднему Царству дата сползла к самому декабрьскому солнцестоянию.
Событие проводили в доме у Саптаха, но, в отличие от пирушки у Собекхотепа, не разделяли гостей по половому признаку, хотя сегрегация на более достойных и менее тоже имелась, но, кроме как формой сидений и их расположением, отношение к гостям не менялось.
Угощения, выпивка, музыканты и танцоры… Даже плавящиеся конуса из смеси жира и ароматических веществ на париках — всё, что нужно для хорошего праздника. Собственно, к какому-то религиозному празднику событие и приурочили, насколько я понимаю.
Из почётных гостей присутствовали Собекхотеп и Мерикара, начальник Рахотепа. Остальные гости из подчинённых всех троих господ. Можно сказать, что собрался весь свет Асуана, кроме Хаэмуаса, верховного жреца Анукет. Было бы странно, если бы он присутствовал после случившегося.
Но без жреческой братии не обошлось: в качестве судьи выступал жрец Сатис по имени Каапер. Он наставник Нефернена, который был третьим экзаменуемым, естественно, вне конкурса. Перед тем, как вступить в должность, он должен получить своего рода диплом. Вряд ли такая практика повсеместна; думаю, Саптах это придумал ради весомости своего прошения перед царём.