Женщина она не старая, чтобы сех кто младше ровнять под одну гребёнку. Молодая и красивая, но незамужняя. Точнее, вдова, её муж погиб на охоте, его сожрал лев. Поклонники ходят за ней толпами, и будь я постарше, наверное, ревновали бы. А так я в относительной безопасности, хотя пару раз меня пугали, когда отлавливали на улице, пытаясь выяснить какие-нибудь подробности, через которые можно к ней «подкатить».
Мы с ней это обсуждали, и она смеясь сказала:
— Мне ничего от них не нужно. Пусть жертвуют Той, что бежит как стрела, — это эпитет богини Сатис. Её частенько изображают с луком и стрелами, но скорее всего имеется ввиду быстрое течение. — Может быть Владычица небес заставит меня обратить на них внимание.
Анкетсат дама не очень общительная, я бы даже сказал, высокомерная, так что то, что со мной она заговорила первой, меня удивило. Прямо скажу — неприятно удивило.
Ладно, если мне завидует Шерира, но ведь Каапер туда же, и наверное есть ещё немало завистников. Хорошо ещё, что я в их глазах не взрослый, да и в её тоже.
Я как всегда вышел во двор размять косточки после долго сидения, и ко мне пришла её служанка. Сказала, что госпожа Анкетсат желает говорить со мной.
— Кто такая Анкетсат и где она? — спросил я, чем вызвал состояние лёгкого шока у служанки.
— Ты не знаешь великую певицу богини Сатис? — не то с упрёком, не то с удивлением возмутилась она.
— Веди, — не стал я вдаваться в подробности.
Капризничать поводов нет, певица богини — это не аналог певчего в православном хоре. Должность не вспомогательная, а вполне себе жреческая, едва ли не одна из первых ролей. Пожалуй, важнее неё только сам Аханака.
Она не единственная, конечно. У певиц тоже есть своя иерархия, как и у прочих подвидов жрецов. Анкетсат как раз великая, выше прочих.
Боги любят музыку и пение, только с помощью неё можно умилостивить гневных и упросить продолжать одаривать благами милостивых. Музыка — это воплощение порядка и гармонии, а пение — божественного дыхания, дающего жизнь.
Такой способ коммуникации с богами куда более действенный, чем все прочие.
Анкестат жила вне стен храма, вероятно в доме её усопшего мужа. С таким приданным, пожалуй, даже будь она сморщенной старушкой, нашлись бы желающие её соблазнить.
— Подойди, Афарэх, — поманила она меня.
Женщина в очень тонких открытых одеждах сидела в саду. Не очень большом, но довольно изящном и тенистом. В основном тут расли фруктовые деревья, почему-то парные сикоморы (так и сажают у погребений), несколько дум-пальм и гранатовые деревья, правда без плодов.
Скорее всего их обглодали антилопы, священные животные богини Сатис. Пара их бегала по саду и гадила, но специально приставленная к ним служанка тут же убирала.
Без какой-то причины хозяйка дома провела изящной рукой по струнам арфы, которую держала в руках. Может быть, какая-то магическая подоплёка есть у этого жеста.
— Хлеб и пиво, госпожа, Анкетсат, — я приложил ладонь к груди. — Я готов выслушать вашу просьбу.
— Какой интересный мальчик. Твоё сердце не дрогнуло от звука арфы? — едва улыбаясь спросила певица богини.
Точно что-то магическое или ритуальное.
— Кажется, ваш инструмент нуждается в настройке, — не стал я врать. Жа и звучит загадочнее: мол, не просто так на меня твои трюки не действуют.
— А ты довольно прямолинеен, — сказала она, продолжая улыбаться. — Значит, я не ошиблась.
Я не понял, о чём она говорит, и видимо вопрос отразился у меня на лице. Детское тело обладает очень подвижной мимикой, и мне его пока не удаётся усмирить.
— О тебе ходят некоторые слухи, и я вижу, что они правдивы.
— Могу я узнать, что за слухи?
— Что ты вернул из преддверья Дуата управляющего царской каменоломней Саптаха. Что вот этот свиток, — она взмахнула оберегом от крокодилов, я узнал его по трём полоскам, которыми метил свою работу, — на самом деле создал ты. Я сравнила почерк, это определённо написано тобой, хоть и трудно узнать. Видимо, и слух о том, что ты начал учиться словам богов совсем недавно, тоже правдив. Так?
— Учитель Саптах забрал меня из деревни во время разлива, — ответил я только на последнюю часть. — Так что прошу соразмерять вашу просьбу с тем, что я юн и неопытен.
— Юн и неопытен, — повторила она, улыбаясь.
Как-то знакомо выглядит её лицо. Мне кажется, я видел его вот с такой улыбкой где-то в каирском музее. В виде каменного портрета или фрески, конечно же.
— Ты куда-то спешишь? — вдруг спросила она.
— Обычно, я провожу вторую половину дня за чтением, — сказал я, удивляясь, куда делось её обычное высокомерие.