Вот теперь проникаюсь. Уже девять лет как я здесь, да только ничего кроме своей и соседней деревни не видел.
В деталях перемещение выглядело так: я стою в Каирском музее и смотрю в глаза изваянию ка аутибра Хора, а в следующий миг передо мной уже глаза смуглой старухи. Местная рехет (егип.: знающая женщина). Что-то вроде деревенской ведуньи, помогает людям и скоту рожать, лечит от мелких хворей.
К счастью, она пришла ко мне (?) не по первому поводу. Я не был новорожденным. Зато был больным. Ещё каким больным. Побили меня (точнее, того, кто управлял телом до меня) очень сильно, когда меджаи, местная полиция, пришла родителей забирать. Ребёнок же, вопил и кричал «не уводите». Мешал правосудию.
Лично я их и не видел никогда, дед по отцу меня «воспитывал».
До рождения римского права ещё сколько-то тысяч лет, здесь действует противоположная ему идея: презумпция виновности. Обвиняемый должен доказывать невиновность, а не обвинитель — виновность.
На моих «родителей» указали пальцем и, несмотря на заслуги деда-ветерана нубийских войн, их отправили на золотые прииски в Нубию. Побоялись, что в мраморных карьерах Асуана, который тут недалече, дед сможет их выкупить. За взятку, естественно.
Я даже не понял тогда, в чём их обвиняют-то, но оказывается, что здесь не только реальные преступления пресекаются, но и «виртуальные». Проклятья, непочтительность к богам и прочие нарушения маат — это что-то вроде истинного праведного пути. Закон и Правда во всех смыслах, не только в земном, но и в философско-мистическом.
Я тогда языка не знал, да и никто не стал бы трёхлетнему сопляку объяснять подробности, так что толком не выяснил, кого они прокляли и каким образом. И как происходило судилище не помню. Точно знаю, что не из нашей деревни обвинитель. С ним дед разобрался, насколько я понимаю, когда вижу как увиливает от расспросов. Явно не по закону восстановил справедливость.
И вот, значит, открываю глаза и вижу сморщенное лицо в полутьме — дело ночью было, только масляный светильник освещал помещение. Мгновение назад был в Каирском музее, и тут мир мигнул и такая вот рожа.
Так-то обычная, конечно, но в тот момент мне показалось, что все демоны преисподней на меня накинулись. Атмосфера музея, заваленного мумиями и погребальными штучками, под истории о богах от гида навеяла такое полумистическое настроение.
Не стану притворяться и оправдываться: испугался. Мог бы сказать, что всё дело в том, что детское тело гормонов наварило сверх меры, но в такой ситуации и будь я взрослым, тоже заорал бы.
Я ору, и старуха орёт, что вообще никак не помогает мне успокоиться. Она и так страшная. Ещё и дед подключился, правда, тогда я ещё не знал, что мы родня, он из темноты как выскочил, я подумал, что ещё демон. Он первым в себя пришёл и со всей дури отвесил тумака рехет.
Та заткнулась, а уж потом и я успокоился.
Говорят, что видели, как я седею в тот момент.
Эта ведьма, оказывается, пришла начать приготовления меня к путешествию в Дуат, а я возьми и очнись. Так что вполне можно понять реакцию её и деда.
К сожалению, повод поседеть у меня до сих пор остался. Я до сих пор чувствую, что за мной ходит какая-то тень. Не шуит, часть тела, а тень в греко-римском смысле, что-то потустороннее. Сначала я считал, что это тень того мальчика, прежнего владельца тела, но сейчас разуверился в этом.
Я был крещёным православным в той жизни, и впитал в себя поздние эллинистические представления. Например то, что душа умершего скитается по миру в течение сорока дней. А если не проведены соответствующие обряды, то и дольше. Но прошло сорок дней, и сто, а потом год — ничего не изменилось.
При этом никто другой, включая рехет, ничего такого не видит. Да и я не вижу, лишь ощущаю чужое присутствие, при чём чаще при свете дня, а не ночью.
К счастью, сейчас такое случается всё реже и реже. Или я огрубел, «ослеп» к потустороннему с возрастом. Местные верят, что чистые дети видят иной мир, а с приобретением разума утрачивают эту способность.
Возможно, что это всё причуды моей психики. Местным верованиям эта идея полностью противоречит, и очень вероятно, что я просто становлюсь египтянином всё больше и больше.
Здесь души уходят в небытие, если не были проведены правильные обряды над усопшим. Естественно, если тело (хат) ходит, то никто таких обрядов над ним (то есть надо мной) не проводил. Не делали из меня мумию, не пели гимны.
Впрочем, даже это не гарантирует вечную жизнь: те, кто не прошёл суд Осириса, не просто не попадают в Поля Иару, Поля тростника — условный аналог авраамического рая. Нарушителей маат пожирает чудовище Амат, гибрид крокодила, бегемота и льва, то есть опять же они отправляются в небытие.