— Уарсу, что происходит? — спросил я его, покосившись на воина, который так и не отошёл никуда.
— Тебя спасаем, — судя по голосу, он усмехнулся. — Ну, и про себя не забывают, — этот намёк я понял и без пояснения. Гора трофеев немаленькая. Лодка и всё имущество, скорее всего, достанутся предводителю, Мерикара, а вот снятое с побеждённых, кажется, отдадут в уплату за службу.
Вообще, так не принято, дед рассказывал, что всё имущество побеждённых распределяет военачальник, однако мне почему-то кажется, что трофеи поделят ещё до возвращения. Уж больно стараются.
— От чего вы меня спасаете? — я вернул коллегу на то, что мне было интереснее раздела трофеев.
— Не знаю. Спросишь у Мерикара, да будет он здрав. Я здесь только чтобы ты не испугался и тебя не пришлось ловить по кустам.
Звучит логично. Если бы его не увидел, точно рванул бы куда-нибудь. Хотя, если честно, до сих пор не оставил такой мысли. Останавливает только то, что идти-то мне некуда! Разве что вернуться в деревню, только это противоречит моим карьерным устремлениям. Покровитель в лице военачальника, командующего крепости — это очень неплохой вариант.
Спал я плохо, очень тревожно. Не мог успокоить фантазию логикой. Убеждал самого себя тем, что если бы хотели навредить — то зачем стали бы тянуть? А с другой стороны, может быть готовят что-то особенное для меня? Кровавое жертвоприношение со сдиранием кожи. В Африке будущего, в двадцать первом веке ингредиенты из альбиносов продают на волшебных рынках, и не будет ничего удивительного, если к седому мальчику проявят аналогичный интерес.
Утром собрались довольно быстро. Камень, самое тяжёлое из грузов, сбросили за борт и отправились вверх по течению на легке.
Оказалось, что я преувеличил кровожадность воинов Мерикара. Гребцов оставили в живых, только охранников убили. На них-то и легли все тяготы по возвращению к первому порогу. Лодки, на которых приплыли воины, просто привязали к плоту, и в каждой сидело по человеку, но они не гребли, а лишь маневрировали, когда обходили мели или камни. Такое встречается.
Пару раз мне показалось, что из воды торчит грубо обработанный обелиск. Вполне допускаю, что такое могло случиться — плот перевернулся, и камень воткнулся в илистое дно.
Военные люди оказались на редкость молчаливыми. Кроме гадких, сально-генитальных шуток ничего от них не слышал. Я пытался разговорить Уарсу на тему того, что знает про ту беду, от которой меня спасали — не ответил.
Судя по всему, он что-то знает, но либо подслушал, а потому не может сказать при свидетелях, либо ему напрямую запретили делиться.
Его лживые глазки бегали, в основном в сторону предводителя воинства из двух дюжин чистокровных египтян.
— Мне нравится жизнь при господине Мерикара, да будет он здрав, — обычно именно на эту тему парень переводил разговор. — Работы много, но жизнь в лагере интересная.
— Расскажи, как лук пытался натянуть и пукнул! — выкрикнул один из воинов, а остальные поддержали смехом. У «шутника» как раз имелось оружие, сделанное по моей технологии. Выглядело проще, чем подарочный вариант предводителю, но без труда узнаётся композитная структура. Да и рожки на концах я никогда не видел в традиционной конструкции.
— Так ведь никто, кроме господина Мерикара, не может натянуть его лук, — мальчишка не поддался на подначку. — А пукнул я когда копьё метал. Ты же сам за мной ходил, и спрашивал, где купить такие благовония.
Опять смех. Видимо, я нарисовал слишком радужную картину для себя. С такими «юмористами» мне будет не очень комфортно. Впрочем, в деревне шутили примерно так же.
До будущего дошёл анекдот про фараона Хеопса, в котором деньги на пирамиду он зарабатывал с помощью дочери, занимающейся проституцией. Она просила у клиентов чаевые камушками.
Или про Сети, тоже царя, который думал, что занимается любовью с богиней Бастет, а на самом деле голым трахал горшок посреди улицы.
Это ещё довольно рафинированные варианты по сравнению с «лучшими» образцами древнего юмора.
До Элефантины мы не доплыли за один день, хоть течение Нила в среднем и не очень сильное, только ближе к столице нома становится побыстрее.
Обустройство лагеря ничем не отличалась от того, как это делали торговцы. Впрочем, иначе и быть не могло: работали захваченные в плен гребцы, а сами воины себя хлопотами не утруждали.
Я опять отошёл в сторонку, но на этот раз вместе с Уарсу. Опять пытался разговорить его, ведь сейчас последний шанс для меня чтобы сбежать. Следующая остановка — военный лагерь.