— Я никогда не обращался с мольбами к богу войны. Не знаешь ли, чем вызвана его забота? — я решил уточнить.
Мерикара вздохнул:
— Страхом пред гневом могучей Сехмет. Госпожа резни повелела мне заботится о тебе, пока не придёт твоё время.
— Моё время?
— Я не знаю, когда оно настанет. Если хочешь, я прикажу жрецам в святилище Упуаута провести для тебя инкубацию сна.
— Это лишнее, — я не стал высказывать сомнений, чтобы не гневить важного человека. — Если госпожа пожелает что-то сказать, то скажет. К чему быть навязчивым? А вот о том, что меня ждало бы в Луксоре я бы хотел знать.
— Можно спросить Саптаха, да боюсь, он долго не протянет. Перечить самой Сехмет, значит напрашиваться на суд Осириса. Он очень болен. Тает на глазах. Как бы мор не начался в Асуане.
— Привёз заразу с севера? — не понял я. Решил, что бывший учитель в путешествии чем-то заразился.
— Сказано же: прогневил Госпожу ужаса. Его настигло дуновение слуг её, — Мерикара занервничал.
Ничего не понимаю! Что Саптах сделал-то?
— Господин Мерикара, что не так с его желанием предоставить мне материал для обучения? Отчего богам это неудобно?
Военачальник злобно зыркнул на меня и раздражённо сказал:
— По требованию Хнумхотепа, твой учитель Саптах отправил в Луксор письмо насчёт тебя. Содержания не знаю, но там тебя ничего хорошего не ждало.
— С торговцем? С тем, кто взял меня?
— Не знаю. Воины у них ничего не нашли, а осмотрели они всё тщательно, — ага, видел, как голые тела в воду бросают. Тщательнее только с полным вскрытием. — А ещё у кого-то из их воинов был приказ от жрецов Анукет, чтобы ты не доехал до цели.
— Наверное у тех, что с нубийскими корнями. Очень зло на меня косились. Благодарю за спасение.
— Знаешь, скольким людям я перешёл дорогу? — спокойствие командующего окончательно иссякло. — Жрецы-то понятно, ещё с того праздника у Собекхотепа на тебя нацелились. А Хнумхотепа-то как ты обидел?
— Не его самого. Племянника.
— Так джед у него во лбу — это твоя работа? — человек, которому положено знать всё про всех, искренне удивился. — А, что я удивляюсь? Кто ещё, кроме тебя осмелился бы задеть родственника властителя?
— Других глупцов нет? — спросил я, улыбаясь. Ничего не мог с собой поделать, улыбка сама собой растянулась.
Серьёзность ситуации я понимал, но и не сомневался, что поступил правильно.
— Чего лыбишься? — у Мерикара не получилось грозно спросить. Улыбка против воли наползала и ему на лицо тоже.
— Маат. Всё во имя порядка, — ответил я, подавляя смех.
— Надеюсь, я не пожалею, что взял тебя под свою опеку. Жить будешь со жрецами-лекарями. С ними вы должны найти общий язык.
— От них ты знаешь про болезнь Саптаха?
— Да на него просто посмотреть — и уже всё ясно. Устал сердцем.
Это эвфемизм такой к слову «умереть». Египтяне стараются не говорить так окончательно и безапелляционно. Не смерть, а переход в вечность. Не умер, а усоп, то есть уснул. «Уходить», «обретать блаженство», «уходить к своему ка». Царь не умирает, а уходит на небосклон. Его ладья плывёт к Тубану — там находятся врата в Дуат.
Впрочем, насколько я знаю, нынешний царь, да живёт он вечно, вполне себе здравствует.
— Я бы хотел… — начал я, но господин вскинул руку:
— И без тебя его осмотрят. Теперь он друг храма Анукет, так что в помощи ему не откажут. Ты лучше думай о себе. Чем отблагодаришь за спасение? Чем можешь быть полезен мне… и гарнизону?
И смотрит прямо в глаза.
— Позволь осмотреться какое-то время, — я не отвёл взгляд, но долго его не выдержал, замаскировал разрыв зрительного контакта под поклон.
— И то верно. Походи по крепости, а через пару дней поделишься своими мыслями. Мне сказали, что ты много чего прочитал в храме Сатис?
— Касательно военной науки у них ничего нет, кроме коротких записей о былых временах. «Пришёл, увидел, победил», — не к месту вспомнил я крылатую фразу. На египетском она не звучит так складно.
Жаль, я не настолько смел, чтобы спросить, что ему обещали боги за моё «спасение». А впрочем:
— Великий Мерикара, а не говорил ли Упуаут, чем конкретно я тебе должен помочь в благодарность?
— Говорил, — он закинул в рот кусок яблока. Не люблю их, в Египте они не вкусные. Или я избалован сотней сортов из будущего. Здесь, на юге они не растут, их привозят из дельты.
Жуёт. Тянет время. И мои нервы.