— Осмотрись в лагере, потом мы поговорим, и я тебе расскажу. Сначала послушаю тебя, — неспешно дожевав и проглотив яблоко, соизволил ответить хозяин крепости. — А теперь ступай. Тебя проводят.
Этой фразой он подтвердил моё предположение: предводитель войска относится ко мне тоже как к чудо-ребёнку, великому предку возвращённому из мира усопших, чтобы помочь им, деградировавшим.
В общем-то я не могу винить нынешних моих современников в том, что они так видят мир. Если видишь пирамиду, которую построили не боги, а конкретные люди, имена главных из них даже известны и почитаются, это не может не привести к мысли, что «раньше было лучше», а чем дальше, тем общество ущербнее. И я говорю даже не о каком-то мифическом Пауте — мире, где боги и люди жили вместе, счастливых временах благоденствия. Речь о уже о вполне историческом времени, о котором есть записи современников. Времени после того, как люди предали одряхлевшего Ра, и он с другими богами покинул мир на спине священной коровы.
Воин препроводил меня к месту жительства, где я оставил пожитки. Небольшая комната, где мне предстояло жить с кем-то ещё, располагалась вблизи святилища Упуаута. Вот там уже имелись его изображения, так что нет сомнений, что это за здание, размерами сравнимое с домом Мерикара. Но всё-таки далеко не храм, нет масштаба того места, где я жил до этого.
Как правило, лекари — это особая каста жрецов, сену, так что нет ничего удивительного в таком расположении их жилищ. Я решил дождаться соседа, ведь было бы странным мне ходить по крепости без сопровождения. Хорошо бы иметь компанию, чтобы примелькаться, чтобы запомнили, что я свой. А то ещё какой-нибудь патруль докопается.
За время пути я не успел ничего толком увидеть, так как это святилище примыкало к забору особняка Мерикара, то есть прогулка была недолгой.
Кроватей в комнате нет, это привилегия для очень знатных особ, зато на полу уже лежит циновка поверх соломы, поэтому я не сомневаюсь, что сосед у меня есть. Около одной из них, в углу, лежит свёрток с каким-то пожитками. Так что я разместил своё барахло в сундуке, стоящем около второй. Замков ещё не придумали, так что вместо ней прилепил страшно выглядящий кусочек папируса. Ха-ха. Обычный, конечно. Авось, воры побоятся проклятия. В этом времени такое ещё может сработать.
На всякий случай я ещё обвёл сундук жезлом. А вдруг сработает? Я же раньше чувствовал, что защитные круги, проведённые им, не так просты. Впрочем, люди-то в него вошли. М-да.
Двери в комнатке вовсе нет, только занавесь, защищающая лишь от насекомых, но мой сосед не побоялся оставить свои вещи. Значит, с дисциплиной в лагере всё в порядке. На это основная надежда.
— Афарэх? А ты что здесь делаешь? — в комнату вошёл Уарсу. — А где старый вонючка Пенту?
— Я никого не застал. Мерикара сказал, что я буду жить здесь.
— Отлично! — обрадовался паренёк.
— Покажешь мне лагерь? — спросил я и уточнил: — Вещи можно оставить, не боясь?
— Я оставляю. Никогда ничего не пропало. С этим строго. Идём для начала поедим.
Место для еды даже отдалённо не напоминало столовую. Просто свободная площадка вокруг небольшого возвышения с которого раздавали хлеб и пиво. Получив пайку все рассаживались прямо на песок там, где есть свободное место. А раздающий делал отметку на остраконе. Просто ставил палочку. Потом их пересчитает кто-то мудрый вроде Уарсу, и внесёт в ведомость. С этого рассказа мой юный гид начал экскурсию.
Я не рассчитывал на пиво, потому не взял с собой «фильтр» — это такая тростниковая трубочка, чтобы не поглощать хлебную гущу. Оказалось, что всё не так плохо. Пиво налили уже не мутное, так что можно было пить просто глотками, а не цедить.
Перекусив, мы отправились-таки осматривать крепость.
Сам лагерь занимал несколько бо́льшую площадь, чем крепость, которая не так уж и велика. Это прямоугольник около полутора сотен метров по меньшей стороне.
Тренировки воинов проводились вне стен крепости, но около оборонительной. Мы с Уарсу, стоя на стене, понаблюдали за упражнениями лучников и метанием копий.
Честно говоря, не очень у них получается. Стрелы, сделанные из тростника, почти всегда летят мимо целей — вязаных из тростника же моделей людей.
Наконечники у стрел кремниевые, я осмотрел их, взяд в корзине, стоящей на стене. В них они лежат и гниют пучками. Судя по цвету — давно уже их не брали. Да я и не припомню, чтобы при моей жизни в этом мире, то есть за десять лет, были нападения. Границу-то отодвинули почти до второго порога.
Это около трёхсот километров на юг, вверх по течению. Для древнего мира — очень большое расстояние. Кругозор многих людей ограничивается в лучшем случае парой десятков. Они слышали что-то о более далёких местах, но даже не представляют, что такое расстояние в дневной переход.