Третья ученица вспомнила, как на занятиях Саку терпеливо, иногда помногу раз, объясняла то или иное движение, добиваясь, чтобы исполнительница точно понимала, какое чувство за ним стоит. Как трудно было угодить ей, исполняя танец «Добытчики соли», особенно в том месте, где танцовщица, отвечая на призыв любимого, вместе с ним зачерпывает воду, принесённую морским приливом… Дальше в песне идут слова: «Луна на небе одна, но двоится её отраженье…» Саку требовала, чтобы танцовщица увидела эту луну, отражающуюся в её ведёрке. В другом танце нужно было изобразить женщину, проклинающую покинувшего её мужа: «Ты ещё пожалеешь о прошлом, расплата настигнет тебя…» Саку говорила, что силу этих слов нужно суметь передать одними глазами… При её строгой приверженности к старине, Саку болезненно переживала упадок осакского танцевального искусства и мечтала когда-нибудь продемонстрировать его в Токио. Уже тяжело больная, она никогда не помышляла о смерти, надеялась по случаю своего шестидесятилетия арендовать концертный зал в Намбе и устроить пышное представление, в котором приняли бы участие всё её ученицы.
Таэко, начавшая брать уроки у Саку сравнительно недавно, скромно сидела вместе с сестрой и слушала воспоминания других учениц. Пользуясь благосклонностью Саку, она надеялась со временем тоже унаследовать артистическое имя Ямамура… Теперь этой надежде уже не суждено было осуществиться.
13
— Мама, Штольцы уезжают в Германию, — вернувшись от соседей, сообщила Эцуко однажды вечером.
Удивлённая Сатико решила, что девочка, наверное, что-то перепутала. Однако на следующее утро она увидела в саду Хильду Штольц и из разговора с ней поняла, что Эцуко не ошиблась.
— С тех пор как Япония фактически начиналь война, — сказала г-жа Штольц, — мой муж не иметь, что делать. Уше много месяц его фирма в Кобэ почти не работает. Мой муж сначала имель надежда, что война вот-вот кончаться, но теперь он не может больше ошидать. Он много, много думаль и в конце концов решаль ехать обратно в Германия.
Госпожа Штольц призналась Сатико, что всё они очень огорчены предстоящим отъездом. Как-никак, её муж проработал в Кобэ почти три года, а до этого довольно долго представлял свою фирму в Маниле. Теперь, когда компании наконец удалось закрепиться на Дальнем Востоке, господину Штольцу очень обидно сознавать, что всё его многолетние усилия пропадут даром. К тому же всем им, особенно детям, грустно расставаться с семейством Макиока, в приятном соседстве с которым им посчастливилось жить всё эти годы.
Господин Штольц вместе со старшим сыном, Петером, намерен покинуть Японию уже в этом месяце — они отправятся на родину через Америку, а госпожа Штольц планирует свой отъезд с Роземари и Фрицем на сентябрь. Сначала они поедут в Манилу, где живёт семья её младшей сестры, тоже ожидающая возвращения на родину. Сестра из-за болезни была вынуждена уехать в Германию раньше, так что госпоже Штольц предстоит привести в порядок их дом и помочь со сборами, после чего с двумя своими детьми и тремя племянниками она выедет в Европу. До отъезда госпожи Штольц, таким образом, оставалось недели три, а её муж уже забронировал для себя с сыном каюту на пароходе «Эмпресс оф Канада», который отплывает из Иокогамы в двадцатых числах августа.
* * *С конца июля у Эцуко снова появились признаки нервного расстройства и бери-бери, хотя и не столь явно выраженные, как в прошлом году: девочка жаловалась на отсутствие аппетита и плохо спала по ночам. Сатико решила, не дожидаясь, пока дело примет серьёзный оборот, показать её хорошему специалисту в Токио. Можно было не сомневаться, что Эцуко обрадуется этой поездке, — она ещё ни разу не была в Токио и с завистью рассказывала о своих одноклассниках, которым посчастливилось увидеть Императорский дворец. К тому же Сатико давно уже собиралась навестить старшую сестру, и теперь представилась такая возможность. Одним словом, было решено, что в начале августа Сатико, Юкико и Эцуко втроём отправятся в Токио. Но как раз в это время пришло известие о болезни Саку, и поездку пришлось отложить. Узнав об отъезде г-на Штольца с Петером, Сатико решила было ехать в двадцатых числах, чтобы заодно проводить их, однако, как выяснилось, пароход отплывал как раз в праздник Дзидзо-бон, когда в храме рядом с осакским домом проводилась ежегодная заупокойная служба, на которой Сатико была обязана присутствовать вместо своей старшей сестры.