С тех пор минуло шестнадцать лет, у Цуруко родились дети, жизнь стала куда менее привольной, чем прежде, появилось много забот, и тем не менее, хотя былая красота Цуруко несколько померкла, она оставалась на удивление моложавой. Наверное, всё дело в её сложении и росте, подумала про себя Сатико. Сидя на коленях у матери, Умэко похлопывала её маленькой ладошкой по груди, и Сатико обратила внимание на то, как всё ещё бела и упруга кожа у Цуруко.
Когда Сатико уезжала в Токио, Тэйноскэ выразил опасение, как бы её пребывание в Сибуе вместе с Эцуко не стало слишком обременительным для сестры. Он знает небольшую гостиницу «Хамая» в районе Цукидзи и может позвонить или написать хозяйке, чтобы та приготовила для них комнаты. Не лучше ли им с дочерью перебраться туда, погостив в Сибуе день или два?
Предложение мужа не особенно вдохновило Сатико: если бы он был с ними, ещё куда, ни шло, но останавливаться в гостинице, вдвоём с Эцуко ей не хотелось. К тому же она давно не виделась с сестрой, им наверняка захочется о многом поговорить, поэтому гораздо удобнее поселиться у неё в доме. И кроме того, рассудила Сатико, она взяла с собой О-Хару, которая сможет помочь на кухне, так что они не будут большой обузой для Цуруко.
Вскоре, однако, Сатико пожалела, что не послушалась мужа. Цуруко просила её немного потерпеть — через несколько дней каникулы кончатся, мальчики пойдут в школу и не будут так шуметь и докучать им. Но поскольку трое младших детей всё равно оставались дома, рассчитывать, что у Цуруко появится свободное время, не приходилось.
Улучив минутку, Цуруко поднималась наверх, чтобы поговорить с сестрой, но трое маленьких непосед немедленно оказывались тут же, Цуруко гнала их из комнаты, но они не слушались, и тогда она награждала их шлепками, после чего дом наполнялся истошным криком, и так повторялось изо дня в день.
Сатико знала ещё по Осаке, что Цуруко не очень-то церемонится со своими детьми, и отнюдь не осуждала её: как ещё можно управиться с такой оравой? Но, так или иначе, возможности спокойно поговорить с сестрой по-прежнему не было.
Эцуко тоже начала скучать. В первое время Юкико возила её по городу, они побывали в храмах Ясукуни и Сэнгакудзи,[73] но из-за жары эти прогулки были изрядно утомительны. Сатико предпочла остановиться не в гостинице, а в доме сестры ещё и потому, что хотела, чтобы Эцуко, единственный ребёнок в семье, поближе познакомилась со своими двоюродными братьями и сестричкой. Ей казалось, что дочери будет интересно поиграть с маленькой Умэко, но эта крошка не признавала никого, кроме матери. Даже Юкико не удалось её приручить, а Эцуко и подавно не могла с нею сладить.
Эцуко всё чаще заговаривала с матерью о том, что скоро начнутся занятия в школе и им надо торопиться домой, а то она уже не застанет Руми… Всякий раз, когда Цуруко наказывала своих детей, непривычная к этому Эцуко смотрела на тётку с таким ужасом, что Сатико стала опасаться, не отразится ли это на нервной системе девочки. Кроме того, ей не хотелось, чтобы у Эцуко сложилось превратное впечатление о Цуруко, едва ли не самой доброй из всех сестёр.
Не было ничего проще, чем отправить дочь в Асию вместе с О-Хару, но оказалось, что профессор Сугиура, к которому их направил доктор Кусида, должен был вернуться в Токио лишь в первых числах сентября. Было бы нелепо уехать домой, не дождавшись профессора, ради консультации у которого они, собственно, и затеяли всю эту поездку.
Итак, о возвращении в Асию пока не могло быть и речи. Но тогда, быть может, им стоит перебраться в гостиницу? — думала Сатико. Сама она, правда, ни разу не останавливалась в «Хамае», но со слов мужа знала, что тамошняя хозяйка когда-то служила официанткой в осакском ресторане «Харихан» и хорошо помнила её покойного отца, да и саму Сатико, в ту пору ещё «барышню». Без сомнения, их с дочерью приняли бы там как родных.
По словам Тэйноскэ, это была совсем небольшая гостиница, в своё время перестроенная из ресторанчика, постояльцев там немного и почти всё они их земляки, приезжие из Осаки, горничные тоже большей частью говорят на осакском диалекте, поэтому, поселившись там, забываешь, что находишься в Токио.
«Да, нужно поскорее перебраться туда…» — думала Сатико, но, видя, как старается сестра предупредить любое её желание, она попросту не решалась заговорить с ней об этом. Да и Тацуо проявлял редкостное радушие. «Нет, эти дети не дадут спокойно посидеть за столом», — говорил он и вёл Сатико ужинать в европейский ресторан поблизости, который, по его словам, пользовался в Токио известностью. Однажды он устроил целый пир в китайском ресторане, ради Эцуко взяв с собой и своих ребятишек.