Но каковы бы ни были намерения Итакуры, Сатико никогда не поверила бы, что Кой-сан способна ответить ему взаимностью. Она не верила в это и сейчас, несмотря на весьма прозрачные намёки Окубаты. Какой бы опрометчивый поступок ни совершила Кой-сан в прошлом, она не смогла бы настолько уронить свою честь. Недаром же она носит фамилию Макиока! (На глазах у Сатико показались слёзы.) Уж на что никчёмный человек Окубата, но его всё-таки можно вообразить и даже признать в роли мужа Кой-сан. Но представить себе, что Кой-сан увлеклась Итакурой… Нет, этого не может быть. По тому, как всегда держалась и говорила с ним Кой-сан, было совершенно ясно, что она не считает его ровней себе. И он, казалось, воспринимал её поведение как само собой разумеющееся…
Значит, подозрения Окубаты беспочвенны? Он пишет, что заручился соответствующими доказательствами, однако не приводит ни одного из них, — не означает ли это, что речь идёт всего лишь о смутных догадках? Быть может, он нарочно сгустил краски? Сатико не представляла себе, какие «возможности узнать правду» имел в виду Окубата, но то, например, что Кой-сан ездила купаться вдвоём с Итакурой, явно было неправдой. При всём своём легкомыслии такого пренебрежения приличиями Сатико не допустила бы. На пляж с Итакурой ездила не Кой-сан, а Эцуко. А если ездила Кой-сан, то с нею всегда была племянница или кто-то из сестёр. Да и во всех остальных случаях у Кой-сан и Итакуры, пожалуй, не было возможности остаться наедине, и не потому, что Сатико и Юкико старались не спускать с них своего бдительного ока, просто им было любопытно послушать Итакуру, и они невольно оказывались рядом. При этом ни одна из них не заметила в поведении молодых людей ничего подозрительного. Стало быть, обвинения Окубаты — не более чем домыслы, основанные на чьей-то досужей болтовне…
Но как ни стремилась Сатико убедить себя в этом, в письме Окубаты было нечто такое, от чего она не могла так просто отмахнуться. При том, что Сатико всегда считала Итакуру выходцем из среды, с которой ни у неё, ни у её сестёр не может быть ничего общего, она не смогла бы положа руку на сердце утверждать, что то, о чем писал в своём письме Окубата, явилось для неё полной неожиданностью. Ведь чувствовала же она, чувствовала, что самоотверженность Итакуры и его постоянные визиты в Асию не случайны. Точно так же ей не составило особого труда догадаться, какую благодарность должна испытывать Таэко к человеку, спасшему её от гибели. Но ощущение «разницы в общественном положении» мешало ей задуматься об этом всерьёз. А точнее сказать, Сатико попросту не утруждала себя мыслями подобного рода. Письмо Окубаты привело её в такое замешательство именно потому, что в нём с обезоруживающей прямотой говорилось о том, чего она всячески старалась не замечать.
И без того истосковавшаяся по дому, Сатико чувствовала, что теперь не может задерживаться в Токио ни на один день. Ей надо как можно скорее попасть домой и во всём разобраться на месте. Но какие именно шаги ей следует предпринять? Как завести разговор на эту тему, чтобы не обидеть Итакуру и Кой-сан? Следует ли ей предварительно посоветоваться с Тэйноскэ? Нет, нет, она должна докопаться до истины сама, ни во что не посвящая ни мужа, ни Юкико. Если, паче чаяния, окажется, что Окубата прав в своих подозрениях, разлучить молодых людей будет тел проще, чем меньше людей будет об этом знать.
Прежде всего необходимо прекратить визиты Итакуры в Асию. Сатико всерьёз встревожило упоминание Окубаты о том, что Итакура и сейчас ежедневно бывает у них дома. Если «ростки взаимного влечения» действительно существовали, то теперь созданы всё условия для того, чтобы они окрепли. «…Мне страшно даже, подумать о том, что может произойти сейчас, когда Ваш супруг целыми днями занят на службе, а Вы с Эцуко-сан и О-Хару находитесь в Токио…» Эта фраза сводила Сатико с ума.
Как неосмотрительно она поступила! Кому, как не ей, пришла затея отправиться в Токио вместе, с дочерью, Юкико и О-Хару, оставив Таэко в доме одну? Если бы она задалась целью сблизить молодых людей, лучшего способа, пожалуй, нельзя было бы и придумать. Кого же ей теперь винить: сестру с Итакурой или себя самое?