Как только Таэко закончила свой танец, Итакура схватил фотоаппарат и быстро направился к выходу. В тот же самый миг из зрительного зала поднялся какой-то мужчина и бросился за ним вдогонку. Всё это произошло так стремительно, что Тэйноскэ не сразу узнал этого мужчину. «Да ведь это Окубата!» — наконец сообразил он и поспешил вслед за ними.
— …По какому праву ты фотографировал Кой-сан? Ты что, забыл о своём обещании? — Чувствовалось, что Окубате стоит немалых усилий удержаться от крика. Лицо Итакуры выражало досаду и злобу, но он стоял молча, потупившись. — Давай сюда фотоаппарат!
Окубата приблизился вплотную к Итакуре и принялся обыскивать его, как сыщик — преступника. Завладев фотоаппаратом, он сунул было его в карман, но потом, передумав, изо всех сил швырнул на цементный пол. Пока до случайных свидетелей этой сцены дошло, что к чему, Окубаты и след простыл.
Итакура поднял свой фотоаппарат и уныло поплёлся прочь. Можно было только удивляться его выдержке: этот аппарат он берёг как зеницу ока. Видно, он просто не посмел поднять руку на сына своего бывшего хозяина.
Тэйноскэ отправился за кулисы, чтобы поблагодарить устроителей вечера и поздравить Таэко, после чего сразу же вернулся к себе на службу. Лишь поздно вечером, когда всё в доме улеглись спать, он рассказал жене о случившемся.
Судя по всему, Итакура незаметно проник в зал к самому началу выступления Таэко, желая — по собственному ли почину или по её поручению — сделать снимки. Выполнив свою задачу, он намеревался потихоньку исчезнуть, но тут его перехватил Окубата, сидевший в зрительном зале. По-видимому, он предполагал, что рано или поздно Итакура появится на концерте, и всё время искал его глазами. Наконец Окубата заметил своего соперника и точно так же, как Тэйноскэ, тайком за ним наблюдал. Когда же тот собрался уйти, Окубата кинулась за ним следом. Знают ли молодые люди о том, что Тэйноскэ видел произошедшую между ними сцену, или нет — сказать трудно. Возможно, они его не заметили, а может быть, сделали вид, что не заметили.
Сатико, со своей стороны, рассказала мужу следующее. Накануне она спросила Таэко, будет ли на концерте Окубата. Вряд ли, ответила та. Во-первых, она ничего не говорила Кэй-тяну о своём выступлении, и, во-вторых, после обеда он, как правило, бывает занят в магазине. Но Сатико не исключала, что Окубата мог узнать о концерте из объявления в газете. Поэтому, сидя в зале, она время от времени посматривала вокруг, но по крайней мере до выступления Таэко — Сатико почти уверена в этом — Окубаты среди зрителей не было. Правда, Сатико несколько раз отлучалась за кулисы, по Юкико почти всё время оставалась в зале. Она сказала бы ей, если бы заметила Окубату. Возможно, он появился перед самым выходом Таэко. Что же до Итакуры, то ни она, ни Юкико не подозревали о его присутствии, равно как и о разыгравшейся впоследствии сцене.
— Какое счастье, что никто из знакомых этого не видел. Вот был бы позор!
— Итакура не ответил на выпад Окубаты, так что, в сущности, ничего особенного не произошло. Но, конечно, не годится, чтобы молодые люди ссорились из-за Кой-сан на глазах у всех. Пока не поздно, нужно что-нибудь предпринять.
— Почему же в таком случае ты отказываешься принимать дело всерьёз?
— Я принимаю его всерьёз, но продолжаю считать, что вмешиваться мне не следует. Кстати, Юкико знает об Итакуре?
— Пока нет. Но я пригласила её в Асию отчасти и потому, что рассчитываю на её помощь.
* * *Возможность поговорить с Юкико представилась дня через три после концерта. Утром Таэко сказала, что хочет сфотографироваться в наряде, который был на ней в день выступления, и попросила Сатико снова одолжить ей своё кимоно. Уложив его в чемоданчик, она захватила картонку с париком и зонтик и уехала на такси.
— Не иначе как она направилась к Итакуре, — заметила Сатико, вкратце рассказав сестре обо всём, что знала, начиная со злополучного письма Окубаты и кончая сценой в фойе.