— И что же, Окубата разбил фотоаппарат? — спросила Юкико, выслушав сестру.
— Не знаю. Тэйноскэ считает, что объектив наверняка сильно повреждён.
— По-видимому, плёнка тоже пострадала. Иначе зачем было бы Кой-сан фотографироваться заново?
— Да, наверное, — пробормотала Сатико, удивляясь спокойствию, с каким Юкико восприняла её рассказ. — Я очень сердита на Кой-сан. Так обмануть моё доверие… Да что говорить! Ни один человек не причинил мне столько неприятностей, сколько она. И не только мне, тебе тоже.
— Ну, я-то тут ни при чем…
— Нет, не скажи. Чего стоила нам всем хотя бы история с её побегом из дома! Быть может, мне не следует это говорить, но в том, что ты до сих пор не замужем, есть и её вина… Я всегда старалась ей помочь, всегда защищала её — и что же? Она решает выйти замуж — и за кого? за Итакуру! — не считая нужным даже посоветоваться со мной…
— Так рассказала об этом Тэйноскэ?
— Да, я не могла больше носить всё это в себе.
— И что он сказал?
— Что у него есть своя точка зрения на этот счёт, но вмешиваться в дела Кой-сан он не намерен.
— Почему?
— Ему трудно до конца понять Кой-сан. Видимо, он не вполне ей доверяет… Между нами говоря, Тэйноскэ считает, что людях вроде Кой-сан лучше не перечить. Если она задумала выйти за Итакуру, пусть делает, как хочет. Она, мол, способна сама позаботиться о себе. Я совершенно с ним не согласна, но рассчитывать на его помощь в этом вопросе не приходится.
— Тогда, может быть, мне стоит поговорить с Кой-сан?
— Это было бы очень хорошо. Кто знает, вдруг вдвоём мы сумеем отговорить её от этой сумасбродной затеи. В любом случае Кой-сан обещала ничего не предпринимать, покаты не выйдешь замуж.
— Будь на месте Итакуры кто-либо другой, я не стала бы возражать, чтобы Кой-сан вышла замуж прежде меня.
— Об Итакуре, конечно же, не может быть и речи.
— Мне кажется, в Кой-сан появилось что-то вульгарное. Или я ошибаюсь?
— Боюсь, что ты права.
— Во всяком случае, я не желаю видеть Итакуру своим зятем.
Сатико была уверена, что найдёт в сестре союзницу, но она никак не ожидала от сдержанной Юкико такой категоричности. Должно быть, она даже в большей степени, чем Сатико, не одобряет Итакуру. Сёстры сошлись в том, что брак Таэко с Окубатой устраивает их значительно больше. «Я постараюсь уговорить Кой-сан выйти за Окубату», — сказала Юкико.
29
С приездом Юкико всё в Асии ожили и повеселели. Казалось бы, что может измениться от присутствия в доме молчаливой, задумчивой Юкико? Но в толь-то и дело, что за её меланхолической внешностью скрывалось нечто такое, от чего всем вокруг становилось светло и радостно. Наконец-то сёстры были вместе, и уже одно это создавало в доме праздничную атмосферу, которая исчезала сразу, как только хотя бы одна из них надолго куда-нибудь уезжала.
В доме Штольцев поселились новые жильцы, и по вечерам у них в кухне уютно загорался свет. Хозяин, швейцарец по происхождению, служил консультантом при какой-то фирме в Нагое и часто куда-то надолго отлучался. В доме хозяйничала его молодая жена, которая одевалась и вела себя как европейская женщина, но лицом напоминала филиппинку или китаянку. Детей у них не было, так что с соседнего участка теперь не доносились детский гомон и смех, как при Штольцах. И всё же было приятно, что в этом доме, так долго пустовавшем, наконец появились люди. Эцуко, правда, не повезло — её надежда обзавестись новой подружкой для игр и забав не оправдалась. Впрочем, в последнее время она сдружилась с девочками из своего класса, к которым ходила в гости и на дни рождения и которых часто приглашала к себе.
Таэко была как всегда занята и большую часть времени проводила вне дома, иной раз даже опаздывала к ужину. Тэйноскэ догадывался, что она старается по возможности избежать тягостных разговоров с сёстрами. Он опасался, как бы в отношениях между ними не возникла отчуждённость, особенно между Таэко и Юкико.
Как-то вечером Тэйноскэ вернулся со службы и, не найдя нигде поблизости Сатико, пошёл её искать. Заглянув в комнату напротив ванной, он увидел там обеих своячениц. Юкико сидела на полу, вытянув ноги, а Таэко стригла ей ногти.
— А где же Сатико? — спросил Тэйноскэ.
— Сатико пошла к госпоже Куваяма. Она должна скоро вернуться.
Юкико тотчас же оправила подол кимоно и села, как подобает в присутствии зятя. Таэко, нагнувшись, принялась собирать с циновки крошечные прозрачные серпики.
Тэйноскэ вышел из комнаты и задвинул за собой фусума, но пленительная сцена, которую он только что видел, надолго запала ему в память. При том, что они очень разные, эти сёстры, подумал Тэйноскэ, серьёзной размолвки между ними никогда не произойдёт.
* * *