К этому Таэко добавила, что, увидев Итакуру и выслушав рассказ его сестры, она сразу же поняла, что нельзя терять ни минуты. Она старалась убедить родителей Итакуры в необходимости немедленно прибегнуть к помощи хорошего специалиста, как бы ни отнёсся к этому доктор Исогаи. Но расшевелить этих пожилых, по-деревенски застенчивых людей не так-то просто. Они только и знают, что хвататься за голову и вздыхать. Таэко совершенно ясно, что они теряют драгоценное время, но она ничего не может поделать. Без конца тормошить их ей неудобно, ведь до сегодняшнего утра они не были даже знакомы. Что бы она ни сказала, они со всем соглашаются, но ничего не желают предпринять…
Так обстояло дело вчера. Сегодня в шесть часов утра, продолжала Юкико, Таэко опять ненадолго появилась в Асии и, отдохнув часа два, снова поехала в клинику. По её словам, вчера поздно вечером доктор Исогаи призвал к Итакуре ещё одного хирурга, некоего доктора Судзуки, и тот в конце концов согласился сделать операцию, хотя и сказал, что не ручается за благополучный исход. Но родители Итакуры по-прежнему пребывают в нерешительности. Мать прямо говорит, что если Итакуре суждено умереть, пусть он умрёт не калекой. Зачем причинять ему лишние мучения? Сестра же считает, что они обязаны сделать всё, чтобы его спасти, пусть даже на это нет особой надежды. Она, конечно же, права, но до стариков это никак не доходит.
Впрочем, сказала Таэко, теперь это уже не имеет значения: время упущено, и сохранить Итакуре жизнь вряд ли удастся. Приставленная к Итакуре медицинская сестра утверждает, что во всём виноват доктор Исогаи. Как видно, она питает к нему давнюю неприязнь и не упускает случая позлословить. Так вот, если ей верить, доктор Исогаи слишком стар, чтобы оперировать пациентов, он к тому же ещё и запойный пьяница. У него так трясутся руки, что он попросту не может сделать всё, как полагается. И в прошлом бывали случаи, когда он во время операции допускал серьёзные ошибки.
Доктор Кусида, с которым Таэко проконсультировалась впоследствии, сказал, что ни один, даже самый искусный и опытный, хирург не застрахован от неудачи. Врачи — не боги. Но если существует хотя бы малейшее подозрение, что при операции проникла инфекция, если у больного появляются нежелательные симптомы, врач обязан, не теряя буквально ни секунды, принять меры. Хотя даже, и в этом случае не всегда удаётся спасти больного… Таким образом, было бы несправедливо винить во всём доктора Исогаи, но как мог он, зная, что его пациент трое суток испытывает жестокие мучения, оставить его без всякой помощи? Чем это объяснить: халатностью, безответственностью, равнодушием? Доктору Исогаи повезло, что родители Итакуры оказались такими наивными и доверчивыми людьми. В противном случае всё это так просто не сошло бы ему с рук. Итакуре же, напротив, не повезло, что, сам того не ведая, он доверил свою жизнь шарлатану.
Выслушав Юкико, Сатико спросила, откуда она разговаривала с сестрой Итакуры, присутствовала ли при этом О-Хару или ещё кто-нибудь из служанок и знает ли обо всём этом Тэйноскэ. Юкико сказала, что сестра Итакуры позвонила как раз в то время, когда она была во флигеле, поэтому, естественно, разговор происходил в присутствии О-Хару, сиделки и Эцуко. «Митоша» и О-Хару были явно заинтригованы, но старались не показывать виду, Эцуко же стала донимать её вопросами: «Что случилось с Итакурой? Почему Кой-сан должна ехать домой?» Во всех остальных случаях Юкико говорила из дома, чтобы не давать О-Хару повода для сплетен, а главное — чтобы не слышала «Митоша». Тэйноскэ знает обо всём, начиная со звонка сестры Итакуры и кончая последними событиями. Более того, у Юкико сложилось впечатление, что он принял беду Итакуры близко к сердцу. Сегодня перед уходом на службу он подробно расспросил обо всём Таэко и сказал, что она должна непременно настоять на операции.
— Пожалуй, мне придётся съездить навестить Итакуру, — сказала Сатико.
— Знаешь, прежде всё-таки позвони Тэйноскэ.
— Да, конечно. Но сначала я немного посплю.
В поезде Сатико не спала. Поднявшись к себе в комнату, она прилегла и попыталась уснуть, но из этого ничего не получилось: слишком напряжены у неё были нервы.
Сатико сошла вниз, умылась и, сказав кухарке, что будет обедать раньше обычного, направилась к телефону. Ей нужно было посоветоваться с Тэйноскэ относительно своего визита в клинику.
Помешать Таэко неотлучно находиться при Итакуре невозможно, сказала Сатико мужу. Тут уж ничего не поделаешь. Но не будет ли её, Сатико, появление в клинике воспринято как публичное признание связи сестры с Итакурой?