— Ну что же, нам спешить некуда, — весело сказала Таэко. — Поезд устроил себе обеденный перерыв, давайте пообедаем и мы. Есть, когда тебя трясёт, не так уж приятно.
— В самом деле, — оживилась Сатико, — почему бы нам не подкрепиться? В этой духоте продукты утратят свой вкус.
Таэко сняла с багажной сетки корзинку и узелок.
— Как ты думаешь, Кой-сан, яйца не испортились?
— Меня больше беспокоят сандвичи. Их нужно съесть в первую очередь.
— Кой-сан, ты ужасная чревоугодница. Всё это время ты беспрестанно что-то жуёшь, — сказала Юкико. Судя по всему, ей было совершенно невдомёк, какие недобрые предчувствия одолевают в эту минуту её сестёр.
Примерно четверть часа спустя подали новый паровоз, поезд дёрнулся и наконец тронулся с места.
3
В последний раз сёстры приезжали в Огаки осенью, перед самым замужеством Сатико. Она уже была помолвлена с Тэйноскэ, и вскоре после этого, месяца через два или три, состоялась их свадьба. Это было в тысяча девятьсот двадцать пятом году, четырнадцать лет назад. В ту пору Сатико было двадцать два года, Юкико — девятнадцать, а Таэко шёл всего лишь пятнадцатый год. Супруг г-жи Сугано был тогда ещё жив. Он говорил с сильным акцентом центральной Японии, который казался до того забавным, что они без конца переглядывались и готовы были каждую минуту покатиться со смеху. Один раз они всё-таки не удержались и прыснули чуть ли не в лицо г-ну Сугано. Сатико до сих пор помнила, какую грозную мину состроил им тогда Тацуо…
Тацуо очень гордился своим родством с Сугано, принадлежавшим к древнему дворянскому роду, упоминания о котором содержатся ещё в хрониках времён битвы при Сэкигахаре, и не упускал случая повезти жену и своячениц в Огаки. Он с важным видом показывал им поле давнего сражения и руины заставы Фува.[91] В первый раз они были здесь в самый разгар летнего зноя, и Сатико едва помнила себя от усталости после тряски по пыльным деревенским дорогам в старом, полуразвалившемся автомобильчике. Во второй раз Тацуо снова потащил их осматривать те же достопримечательности, и Сатико уже откровенно скучала. Впрочем, для её тогдашней скуки существовали и более глубокие основания. Сатико никогда не забывала о своём осакском происхождении. Любимыми героями её детства были князь Тоётоми Хидэёси[92] и его жена Ёдогими,[93] и поэтому глядеть на поле сражения, в котором пал род Хидэёси, ей было не особенно приятно.
Во второй раз их пригласили в Огаки по случаю завершения строительства садовой пристройки, которую старик Сугано назвал «Павильоном забвения времени». Он намеревался использовать его для дневного отдыха, игры в шахматы, приёма гостей. Павильон состоял из двух смежных комнат в восемь и в шесть дзё и соединялся с домом длинной изогнутой галереей. Это была постройка довольно причудливой формы, стилизованная под старину, но вместе с тем не вызывавшая ощущения излишней вычурности. Всё здесь выглядело прочным, добротным и вполне вязалось с представлением о богатой помещичьей усадьбе. За минувшие четырнадцать лет на этот домик успела лечь печать времени, и оттого он показался Сатико ещё более прекрасным.
В этом павильоне г-жа Сугано решила на сей раз устроить своих гостей. Здесь, любуясь свежей зеленью сада, они дожидались появления хозяйки.
— Добро пожаловать! — приветствовала их г-жа Сугано. — Как мило, что вы ко мне выбрались.
Госпожа Сугано пришла не одна, вместе с нею была молодая женщина с младенцем на руках и мальчиком лет шести, застенчиво прятавшимся за её спиной. Судя по всему, это были невестка и внуки г-жи Сугано. Сатико знала, что у вдовы есть сын, который служит в местном банке.
— Знакомьтесь, пожалуйста, это моя невестка Цунэко, это внук, его зовут Соскэ, а эта крошка — моя маленькая внучка Кацуко, — сказала г-жа Сугано.