Однажды — это было в середине июля — Сатико пригласила свою приятельницу, г-жу Куваяма, пообедать у «Ёхэя». Не успели они усесться перед стойкой, как старик объявил Сатико, что только что звонила её сестра и просила зарезервировать для неё два места на шесть часов. Сатико не представляла себе, откуда Таэко могла звонить и для кого предназначалось второе место. «Не так давно Кой-сан была у нас с каким-то господином», — сказал молоденький паренёк, помощник Ёхэя. Сатико очень удивилась и, не будь рядом г-жи Куваяма, расспросила бы его поподробнее, но сейчас, ей ничего не оставалось, как пропустить это замечание мимо ушей. И потом — ей отчего-то было боязно узнать, в чьём обществе появлялась здесь её сестра.
Распрощавшись с г-жой Куваяма, Сатико отправилась в кино посмотреть во второй раз понравившуюся ей французскую картину. Сеанс окончился в половине шестого. Если бы сейчас она подошла к ресторанчику Ёхэя, то смогла бы увидеть Таэко и её спутника. Но Сатико пересилила в себе это искушение и поехала домой.
Месяц спустя, в середине августа, в Кобэ начались гастроли Кикугоро, и Сатико вместе с мужем, дочерью и О-Хару отправилась в театр «Сётику». Таэко с ними не было она редко принимала приглашение пойти куда-либо вместе с семьёй. (Как раз сегодня, говорила она, ей очень трудно вырваться. Она непременно сходит, но в другой день.)
Выйдя из такси, Тэйноскэ и Эцуко ушли вперёд, а Сатико и О-Хару, не успев вовремя перейти улицу, ждали, когда пройдёт поток машин. И тут в одной из машин они увидели Таэко и Окубату. Ошибки быть не могло: дело было днём и ярко светило солнце. Молодые люди были увлечены беседой и, судя по всему, не заметили их.
— О-Хару, смотри не проговорись об этом хозяину и Эцуко, — в замешательстве сказала Сатико.
— Слушаюсь, — неожиданно серьёзно ответила О-Хару и потупилась.
Сатико нарочно замедлила шаг. Ей нужно было немного успокоиться, прежде чем догонять Тэйноскэ и Эцуко. В минуты сильного волнения у неё всегда холодели пальцы. Вцепившись в руку служанки, она срывающимся голосом, спросила:
— О-Хару, скажи мне, ты что-то знаешь?.. Кой-сан всё время где-то пропадает…
О-Хару молча кивнула.
— Что тебе известно, О-Хару? Он звонил Кой-сан? Ну же, О-Хару…
— Насчёт звонков я не знаю… — неуверенно пробормотала О-Хару. — Но вообще-то раза три я видела их в Нисиномии.
— Кого? Господина Окубату?
— Да… И Кой-сан тоже…
В тот момент Сатико не стала ни о чем больше спрашивать, но во время антракта улучила несколько минут, чтобы продолжить начатый разговор.
* * *В конце прошлого месяца О-Хару взяла двухнедельный отпуск, чтобы ухаживать за отцом, который перенёс операцию по поводу геморроя и лежал в одной из клиник в Нисиномии. О-Хару каждый день возила ему из дома еду. От Амагасаки, где жила её семья, до Нисиномии она добиралась автобусом. Один раз она видела Окубату, когда выходила из автобуса в Нисиномии, а два других раза — когда стояла на остановке. Ей нужно было ехать в сторону Ноды, Окубата же, как видно, направлялся в Кобэ, потому что ждал своего автобуса на противоположной стороне. За автобусной остановкой, на которой стояла О-Хару, был небольшой тоннельчик. Как раз оттуда и появился Окубата. Потом он пересёк шоссе и вышел к остановке напротив. (В разговоре с Сатико О-Хару употребила старинное диалектное словечко «мамбо», которое означает «небольшой подземный проход», «тоннель» и которое теперь понятно разве только коренным жителям Осаки. Говорят, это слово попало в японский язык из голландского. К северу от остановки, где садилась в автобус О-Хару, тянулось железнодорожное полотно, под ним-то и был проложен этот подземный ход, такой низкий, что мужчине чуть выше среднего роста требовалось основательно пригнуть голову, чтобы не удариться ею о потолок.)
В первый раз О-Хару до того растерялась, что даже не поздоровалась с Окубатой, но тот приветливо ей улыбнулся, приподняв шляпу. Во второй раз автобусов долго не было. Некоторое время они молча стояли каждый на своей остановке, но потом Окубата неожиданно сорвался с места и направился через дорогу к О-Хару. «Однако же мы часто встречаемся», — сказал он и спросил, каким ветром её занесло в эти края. О-Хару объяснила: так, мол, и так. Выслушав её, Окубата улыбнулся и сказал: «Раз вы здесь бываете, милости прошу, заходите ко мне в гости. Я живу совсем рядом, вон там, за тоннелем. Вам что-нибудь говорит название «Иппон мацу» — «Одинокая сосна»? там я и обитаю. Вы найдёте меня без всякого труда. Так вы непременно приходите, я буду вас ждать!» Окубате явно хотелось ещё о чем-то поговорить, но тут подошёл её автобус, и она уехала. (Когда О-Хару о чем-либо рассказывала, она старалась припомнить до малейших подробностей всё, что говорила она и что отвечал её собеседник.)