— В таком случае я перееду жить куда-нибудь на квартиру.
— Но не к Кэй-тяну?
— Нет. Встречаться с ним я буду, но жить у него — нет уж, извините.
— Что ты хочешь этим сказать?
Таэко ответила не сразу. Ей не хочется, сказала она, чтобы её поняли превратно. Зачем давать людям повод думать, будто она любит Кэй-тяна, когда она всего лишь жалеет его? Однако Сатико подозревала, что сестра говорит так только потому, что не хочет признать перед ней свою ошибку. Но, как бы то ни было, её вполне устраивало намерение Таэко жить одной. Так была бы соблюдена хотя бы видимость приличия.
— Ты обещаешь мне это, Кой-сан? — спросила Сатико с явным облегчением. — Мне грустно об этом говорить, но так, наверное, действительно будет лучше.
— Если ты переедешь на квартиру, я смогу время от времени тебя навещать, — сказала Юкико.
— Конечно, — согласилась Сатико. — И вообще, мы не обязаны ничего никому объяснять. Представим дело так, будто тебе по ряду причин понадобилось на какое-то время нанять для себя отдельную квартиру. К тому же в отсутствие Тэйноскэ и Эцуко ты всегда можешь приходить сюда. А по хозяйству тебе будет помогать О-Хару.
В глазах у Сатико и Юкико стояли слёзы, одна только Таэко оставалась совершенно спокойна.
— Как мне быть с вещами? — спросила она равнодушным тоном.
— Крупные вещи, вроде шифоньера, ты должна забрать, во избежание кривотолков, а ценности можешь оставить здесь. Где ты будешь жить?
— Пока ещё не знаю.
— Может быть, в меблированных комнатах «Сёто»?
— Нет, мне не хотелось бы жить в Сюкугаве. Не волнуйся, я подыщу себе какое-нибудь жильё. Быть может, даже сегодня.
После того как сёстры оставили её одну, Таэко села у окна и устремила взгляд к ясному осеннему небу. По щекам у неё катились слёзы.
12
Таэко наняла квартиру неподалёку от автобусной остановки «Мотоямамура». По словам О-Хару, эта квартира помещалась в недавно отстроенном, но довольно невзрачном и к тому же ещё не полностью оборудованном доме, одиноко стоящем посреди поля. Спустя дня три после её переезда Сатико и Юкико поехали в Кобэ и позвонили сестре, намереваясь пригласить её на обед, но телефон в квартире Таэко не отвечал.
Впоследствии О-Хару объяснила им, что застать Таэко дома можно лишь рано утром. Сёстры надеялись, что со дня на день она появится в Асии или хотя бы позвонит, но время шло, а Таэко по-прежнему не подавала о себе вестей.
Трудно сказать, верил ли Тэйноскэ, что сёстры прекратили всяческое общение с Таэко, или был готов примириться с тем, что они будут тайно поддерживать с нею связь. Во всяком случае, его, казалось, вполне устраивало, что хотя бы внешне приказание «главного дома» было исполнено. Эцуко сказали, что Кой-сан обзавелась новой студией, в которой будет теперь жить, и девочка приняла эти слова на веру, хотя и не до конца.
Сатико и Юкико старались убедить себя в том, что с отъездом Кой-сан в их жизни ничто особенно не переменилось, ведь в последнее время они и так не часто её видели. Во всяком случае, если у них и было ощущение какой-то пустоты, то возникло оно не теперь, а гораздо раньше. И всё же обеим было грустно оттого, что их сестра оказалась на положении отверженной.
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, сёстры чуть ли не каждые два дня ездили в Кобэ, ходили по кинотеатрам, выискивая, что бы ещё им посмотреть. Иной раз они смотрели даже по два фильма в день. За один только последний месяц они побывали на фильмах «Багдадский вор», «Девушка Ирен», «Елена», «Бургтеатр», «Город мальчиков», «Суэц» и многих других — старых и новых. И всякий раз они думали про себя: вдруг где-нибудь на улице им повстречается Таэко.
В конце, концов, встревоженная отсутствием вестей от сестры, Сатико однажды утром отправила к ней О-Хару. Вернувшись, та доложила, что застала Таэко ещё в постели. У неё всё благополучно. О-Хару сказала ей, что сёстры беспокоятся и просят её как-нибудь заехать в Асию. Таэко улыбнулась и велела передать, что на днях непременно появится. В декабре Сатико и Юкико отправились в кино на долгожданную премьеру французского фильма «Тюрьма без решёток», после чего Сатико слегла с простудой.
Двадцать третьего декабря, за день, до того, как у Эцуко должны были начаться каникулы, Таэко наконец, впервые почти за два месяца, появилась в Асии. Побеседовав с сёстрами в течение часа, она сложила в чемодан новогодние кимоно и ещё кое-что из одежды и уехала, пообещав приехать снова после новогодних праздников. И действительно, утром пятнадцатого января она вновь навестила своих сестёр, отведала новогодней фасолевой каши и уехала только к вечеру.