— Ну и как, Кириленко с «бабусей» собираются ехать к ней?
— По-видимому, нет. «Бабуся» не хочет, чтобы её муж узнал, насколько они бедны. Она говорит, что Катерине будет перед ним стыдно.
— Вот как?! Выходит, и европейцы придают значение таким вещам.
— Разумеется. Да, чуть не забыла. Катерине удалось-таки добиться, чтобы её первый муж отдал ей дочь.
Никакого особого дела к сестре у Таэко не было, она приехала только затем, чтобы рассказать о Катерине. Сатико попыталась уговорить её остаться на обед — Юкико должна вот-вот вернуться, — но Таэко объяснила, что у неё назначена встреча с Окубатой, и вскоре ушла. А Сатико осталась сидеть у камина, размышляя о том, что только что услышала от сестры.
Да, известие о замужестве Катерины стоило того, чтобы специально ради этого ехать в Асию. Богатый молодой человек, президент компании, влюбляется в свою новую секретаршу и женится на ней… До сих пор Сатико думала, что такое случается только в кино. Оказывается, нет такого права: Катерина не такая уж ослепительная красавица, да и никаких особых талантов у неё нет. Если даже ей удалось так преуспеть в жизни, значит, на Западе такие случаи вовсе не редкость? Нет, это просто не укладывается в сознании — чтобы тридцатипятилетний холостяк, глава страховой компании, владелец роскошного особняка, женился на женщине, которая поступила к нему на службу всего полгода назад и о которой он ровным счётом ничего но знает! Да будь Катерина даже во сто крат красивее, чем она есть, для японца, например, такая ситуация была бы абсолютно немыслима.
Говорят, что англичане народ консервативный, но в вопросах брака они, должно быть, достаточно либеральны. Услыхав, что Катерина надеется найти себе в Европе богатого мужа, Сатико готова была посмеяться над её наивностью, но выходит, ей, этой совсем ещё молодой женщине, было виднее. Она уезжала из Японии в полной уверенности, что найдёт своё счастье…
Конечно, думала Сатико, невозможно ставить Катерину на одну доску с её сёстрами, выросшими в старинной осакской семье. И всё же до чего они беспомощны в сравнении с нею! Даже Таэко, самая отчаянная и «современная» из них, в конечном итоге испугалась косых взглядов и не решилась выйти замуж за любимого человека. А Катерина, хоть и моложе её, не долго думая, покинула родной дом, близких, отправилась на другой конец света и самостоятельно, без чьей-либо помощи, устроила свою судьбу. Нет, Сатико отнюдь не досадовала на сестёр за то, что они не такие, как Катерина, — Юкико была ей куда милее любой Катерины, — но какими же никчёмными должны быть они, её старшие сёстры и зятья, чтобы до сих пор не найти для неё подходящего мужа! Сатико вовсе не хотела, чтобы тихая, кроткая Юкико уподобилась Катерине, — она при всём желании не смогла бы стать такою, и в этом заключалось главное достоинство её натуры, — но вот им, людям, на которых лежит ответственность за её судьбу, и в самом деле грош цена по сравнению с этой молодой русской женщиной. Да она первая рассмеялась бы им в лицо, и была бы совершенно права… Сатико вспомнила, как, уезжая в Токио, Цуруко шепнула ей на ухо: «Теперь уже я мечтаю о том, чтобы хоть кто-нибудь женился на ней, всё равно кто. Пусть даже с самого начала будет ясно, что дело кончится разводом…»
Послышался звонок у входной двери, и вскоре в гостиную вошла Юкико. Сатико склонила пылающее лицо к огню и тихонько утёрла слёзы.
13
Прошло недели две или три. Сатико по-прежнему регулярно посещала салон Итани, а Итани, по-видимому, не забывала своего обещания найти для Юкико хорошую партию. И вот однажды, когда Сатико пришла к ней делать причёску, она спросила: «Вы знакомы с госпожой Ниу из Осаки?» — «Да, а откуда вы её знаете?» — в свою очередь поинтересовалась Сатико. Как выяснилось, Итани познакомилась с ней недавно на проводах одного общего знакомого, уезжавшего на фронт. Они разговорились, и Итани узнала, что госпожа Ниу — давняя подруга Сатико. Правда, заметила г-жа Ниу, они давно уже не виделись. В последний раз она была в Асии года три или даже четыре назад вместе с двумя приятельницами, но, к сожалению, оказалось, что они нагрянули не вовремя — у Сатико была желтуха…
Сатико прекрасно помнила этот визит. С г-жой Ниу была г-жа Симодзума и ещё одна дама из Токио — как, бишь, её звали? — щегольски разодетая, жеманная, с вычурными интонациями. Сатико нездоровилось, и она приняла их не слишком любезно, даже не предложила остаться на ужин. Как видно, г-жа Ниу на неё обиделась. Во всяком случае, с тех пор она не показывалась в Асии.
— Верно, верно, — сказала Сатико. — Должно быть, госпожа Ниу сердита на меня. Она ничего вам не говорила?