Судя по всему, завсегдатаями этого ресторанчика, были торговцы с близлежащих улиц, главным образом владельцы аптек, — здесь за лёгкими закусками они, должно быть, вели с партнёрами деловые беседы, заключали сделки. «Я с удовольствием пригласил бы вас в более изысканное заведение, — сказал Хасидэра, — но ничего лучшего поблизости нет, а мне, к сожалению, ещё предстоит вернуться на службу». От этих слов Тэйноскэ, и без того смущённый тем, что, сам того не ведая, напросился на угощение, ощутил ещё большую неловкость.
Еда была не особенно вкусна, но обильна и достаточно разнообразна. Ужин состоял из пяти блюд, к которым они заказали две или три бутылочки сакэ. Понимая, что Хасидэра торопится, Тэйноскэ решил откланяться при первой же возможности. Когда они вышли на улицу, ещё только начинало смеркаться. Ужин, таким образом, занял у них не больше двух часов.
Надежда Тэйноскэ услышать от Хасидэры что-нибудь важное в связи с волнующим его вопросом не оправдалась. Как видно, Хасидэра пригласил его сюда только потому, что не желал оставаться в долгу после оказанного ему накануне гостеприимства.
Разговор за столом получился вполне обыкновенный и довольно беспорядочный, и тем не менее Тэйноскэ удалось вынести из него кое-какие новые подробности о Хасидэре. Как выяснилось, по профессии он врач-терапевт окончив университет, стажировался в Германии, где изучал методы гастроскопии. Однако посвятить себя медицинскому поприщу ему не пришлось. Вскоре после возвращения на родину он получил предложение поступить в фирму, где служит по сей день, и, таким образом, переквалифицировался из врача в бизнесмена. Формально главой фирмы считается президент, но он почти не вникает в дела, и по существу всё практические вопросы решает Хасидэра, Время от времени ему приходится выезжать в провинцию для заключения контрактов о поставках новой продукции фирмы. Приступая к переговорам с Хасидэрой, тамошние его контрагенты подчас держатся весьма заносчиво, с важным видом рассуждают на медицинские темы, и бывает очень забавно наблюдать их замешательство, когда по ходу беседы выясняется, что они имеют дело с врачом.
Всё это Хасидэра рассказал, отвечая на вопросы Тэйноскэ. Сам он не проявил ни малейшего любопытства в отношении семьи Макиока, и у Тэйноскэ не было повода заговорить о Юкико. Лишь когда подали фрукты, он наконец собрался с духом и как бы между прочим заметил, что его свояченица отнюдь не так робка и застенчива, как это может показаться на первый взгляд.
16
На следующий день позвонила г-жа Ниу.
— Я всё знаю, — сказала она Сатико, — ваш супруг был вчера у господина Хасидэры. Это замечательно, что вы решили взять инициативу в свои руки. Я надеюсь, вы будете действовать столь же энергично и впредь. Конечно, дело это хлопотное, но зато никому не придёт в голову обвинить вас в высокомерии. Мы с госпожой Итани сделали всё, что было в наших силах. Теперь всё зависит от вас, от вашей настойчивости и стараний. Мы считаем свою задачу выполненной и на время удаляемся со сцены. Не беспокойтесь, всё идёт превосходно, так что держитесь и — главное — не сбавляйте темпов. Поздравляю и жду от вас добрых вестей.
Воодушевление приятельницы несколько удивило Сатико, — ей казалось, что пока ещё их не с чем поздравлять.
Не успела она повесить трубку, как у входной двери послышался звонок. Это был доктор Кусида — он проезжал мимо и заскочил «буквально на минуту», чтобы сообщить Сатико кое-какие интересующие её сведения.
Дело в том, что доктор Кусида и Хасидэра учились в одном университете, хотя и на разных курсах. Узнав об этом, Сатико попросила доктора Кусиду при случае расспросить о нём своих коллег. Вечно спешащий, доктор Кусида прямо в пальто прошёл в гостиную и, не присаживаясь, протянул Сатико листок бумаги. «Здесь вы найдёте всё, что я смог для вас узнать», — сказал он и тотчас же направился к двери. Сведения, которые доктор Кусида получил от одного из своих бывших однокашников, близкого друга Хасидэры, были достаточно подробными и вполне согласовывались с тем, что уже знала Сатико. В записке, которую вручил ей доктор Кусида, сообщалось как о самом Хасидэре, так и о его ближайших родственниках, в том числе и о дочери, скромной, послушной девочке, хорошо успевающей в гимназии. Одним словом, доктор Кусида был совершенно прав, сказав ей на прощание: «Этот человек заслуживает самой лучшей рекомендации».