— Почему же доктору всё ещё мешкает? Что-то он не вызывает у меня особого доверия…
Теперь уж у Сатико почти не оставалось сомнений, что сестра тяжело больна. Нужно было срочно принимать какие-то меры, но в тот день О-Хару больше не позвонила. Наступило утро, но телефон по-прежнему молчал, и сестры не находили себе места от беспокойства. Наконец около двенадцати часов дня О-Хару появилась в Асии. Лицо у неё было встревоженное.
— Что случилось? — бросились к ней сёстры, как только остались наедине с ней в гостиной.
— Доктор признает дизентерию…
Результатов анализа пока ещё нет, рассказала О-Хару, но доктор, приезжавший вчера вечером и сегодня утром, склоняется к тому, что это самая настоящая дизентерия. Он предложил поместить Кой-сан в клинику доктора Кимуры, которая находится около шоссе, там есть инфекционное отделение. Окубата попросил доктора сделать соответствующие распоряжения, но тут совершенно случайно из разговора с зеленщиком выяснилось, что об этой клинике идёт дурная слава.
О-Хару расспросила кое-кого из соседей — всё в один голос говорят, что от этой клиники лучше держаться подальше. Доктор Кимура, дескать, почти ничего не слышит и уже хотя бы поэтому не в состоянии поставить правильный диагноз. К тому же ходят слухи, что он с большим трудом окончил университет и что дипломную работу за него написал один из его однокашников. Этот бывший его однокашник тоже практикует где-то в Нисиномии и в разговоре с каким-то своим пациентом упомянул о том, что в своё время написал две дипломные работы.
Когда О-Хару рассказала про это Окубате, он забеспокоился и стал искать другую клинику, но, как выяснилось, ни в одной из клиник поблизости нет инфекционного отделения. Тогда Окубата предложил лечить Кой-сан в домашних условиях, но О-Хару высказала опасение, что доктор может на это не пойти, ведь дизентерия — заразная болезнь. Вздор! — возразил Окубата. Далеко не всех с дизентерией помещают в клинику. Многих лечат дома. Ему всё равно, что скажет доктор. Они не повезут Кой-сан в клинику, и доктору придётся лечить её дома, хочет он того или нет. Но в этой ситуации, сказал он, необходимо посоветоваться с госпожой Макиока, О-Хару не стала полагаться на телефон и со всех ног кинулась в Асию.
Первым делом Сатико принялась расспрашивать служанку о докторе, который лечит Кой-сан. Его фамилия Сайто, ответила О-Хару. Он выпускник Осакского университета и, должно быть, года на два, на три моложе доктора Кусиды.
Его отец, поныне здравствующий, долгие годы практиковал в Нисиномии. И об отце, и о сыне отзывы вполне благоприятные. Но, конечно, считает О-Хару, до доктора Кусиды ему далеко. Тот только посмотрит на больного — и ему уже всё ясно, а этот всё раздумывает, всё сомневается, а если его о чем-нибудь спросишь, мычит в ответ что-то неопределённое.
Доктор долго мешкал и затянул с диагнозом. Но, с другой стороны, в чем-то его можно понять. При дизентерии обычно не бывает такого сильного жара, и, кроме того, понос начинается в первый же день, а не спустя сутки, как у Кой-сан. Поэтому вначале доктор и подумал, что это тиф. А теперь время упущено, и бороться с болезнью намного труднее.
— Но где же Кой-сан её подхватила? Может быть, она съела что-то несвежее?
— Она считает, что отравилась макрелью.
— Где она ела макрель?
— Перед тем, как ей заболеть, они с молодым хозяином были в Кобэ и поужинали в ресторане «Кискэ».
— Первый раз слышу это название. А ты, Юкико?
— Я тоже.
— Я так поняла, что это небольшой ресторанчик в квартале, где живут гейши. Кто-то сказал Кой-сан, что там подают отличные суси. Они с молодым хозяином ходили в кино и на обратном пути решили туда, завернуть.
— А что Кэй-тян? С ним всё благополучно?
— Да, молодой хозяин никогда не кушает макрели. Но заказала только Кой-сан, так что они грешат на макрель. Правда, Кой-сан говорит, что скушала совсем немного и рыба была очень свежая.
— Макрель — коварная рыба. Даже когда она свежая, ею легко отравиться.
— Да, я слыхала, что особенно опасно тёмное мясо, а Кой-сан как раз его-то и кушала.
— Мы с Юкико никогда не едим макрели. Только Кой-сан.
— Беда ещё в том, что Кой-сан имеет обыкновение есть где придётся, — заметила Юкико.
— Что правда, то правда. Она и прежде редко ужинала дома, ей больше нравилось ходить по ресторанам. Чему ж тут удивляться?
Затем Сатико заговорила с О-Хару об Окубате. Быть может, он только делает вид, что Кой-сан его не стесняет, а на самом деле тяготится пребыванием больной в его доме?
Быть может, теперь, когда стало ясно, что это не безобидный катар, как ему казалось вначале, а самая настоящая дизентерия, он предпочёл бы отправить Кой-сан в Асию, к сёстрам? Сатико хорошо помнила, как он повёл себя во время наводнения…