— Ну, как ты себя чувствуешь, Кой-сан? — спросила Сатико, стараясь не выдавать владевших ею чувств. — Я слышала, будто от тебя осталась ровно половина, но, оказывается, это совсем не так. Сколько раз ты сегодня ходила?
— С утра три раза, — проговорила Таэко без всякого выражения, тихим, но внятным голосом. — Боли страшные, я тужусь, а результата никакого.
— При дизентерии так и бывает. На языке врачей это называется «тенезмы».
— Да? — Впервые за всё это время губы Таэко тронула тень улыбки. — Теперь уж я близко не подойду к макрели.
— Вот это правильно. Никогда больше не ешь эту рыбу… Послушай, Кой-сан, — сказала Сатико уже более серьёзным топом, — ничего опасного у тебя нет, но доктор Сайто считает, что мы должны на всякий случай — лишняя осторожность ведь не помешает, верно? — пригласить для консультации ещё какого-нибудь хорошего врача. Может быть, попросить приехать доктора Кусиду?
Поначалу Сатико не собиралась заводить с сестрой этот разговор, но потом ей вдруг пришло в голову: а почему бы и нет?
Чем шептаться у неё за спиной и тем самым давать ей повод думать, что её положение серьёзно, лучше представить дело таким образом, будто они для собственного спокойствия хотят проконсультироваться с ещё одним специалистом. Доктор Сайто предлагает пригласить к Таэко профессора из клиники при Осакском университете, что ж, к его словам следует прислушаться, но перед этим больную нужно хорошенько подготовить, иначе она сразу же заподозрит неладное.
Поэтому, рассудила Сатико, для начала можно было бы показать Таэко доктору Кусиде, выслушать его мнение, а консультанта из Осакского университета не поздно пригласить и потом.
Таэко слушала сестру, отрешённо глядя прямо перед собой.
— Что ты на это скажешь, Кой-сан?
— Я не хочу, чтобы доктор Кусида приезжал сюда, — с неожиданной твёрдостью проговорила Таэко. В глазах у неё стояли слёзы. — Мне будет стыдно, если доктор Кусида увидит меня в этом, доме…
У сиделки хватило такта выйти из комнаты. Сатико, Юкико и Окубата в недоумении смотрели на Таэко, по лицу которой катились слёзы.
— Я после поговорю об этом с Кой-сан, — в замешательстве произнёс Окубата, устремив к Сатико умоляющий взгляд. Он сидел по другую сторону постели больной в голубовато-сером шёлковом халате, наброшенном поверх фланелевой пижамы. Его веки припухли от недосыпания.
— Хорошо, Кой-сан, если не хочешь, не надо. Можно обойтись и без доктора Кусиды, — поспешно ретировалась Сатико. Она понимала, что волновать больную не следует. Наверное, ей не стоило вообще затевать этот разговор. Окубата, должно быть, догадывался, что вызвало у Таэко столь бурную реакцию, для Сатико же это оставалось полной загадкой.
Время близилось к полудню. Сатико приехала сюда без разрешения Тэйноскэ, нужно было торопиться домой. Просидев у постели сестры около часа и дождавшись, пока она успокоится, Сатико поднялась и стала прощаться. Она собиралась ехать в Асию автобусом или электричкой, и Юкико вышла проводить её до остановки. О-Хару шла за сёстрами чуть поодаль.
— Сегодня ночью произошла странная вещь, — сказала Юкико, и Сатико узнала от неё следующее.
Юкико с сиделкой спали в соседней комнате. Обычно они по очереди дежурили у постели больной, но в эту ночь Таэко как будто полегчало, около двенадцати она заснула, и Окубата предложил им хорошенько выспаться, сказав, что сам посидит с больной. Юкико и сиделка легли в комнате напротив, а Окубата, должно быть, прикорнул у постели Таэко.
И вот, около двух часов ночи, Юкико разбудил громкий стон. Должно быть, у Таэко снова начались боли, решила Юкико и вскочила с постели. Приоткрыв дверь в комнату больной, она увидела, что Окубата изо всех сил трясёт её за плечи, пытаясь разбудить: «Кой-сан, проснитесь! Кой-сан!» И тут сквозь голос Окубаты до неё донеслось: «Ёнэян!» Таэко вскрикнула только раз и после этого, как видно, сразу же проснулась, но ошибки быть не могло: она звала Итакуру. Юкико тихонько затворила дверь и снова легла. В соседней комнате всё стихло. Юкико успокоилась, и вскоре её снова сморил сон.
В пятом часу утра у Таэко начался очередной приступ, и Окубата пришёл будить Юкико. После этого она уже не ложилась.