Разумеется, Сатико ничего не стоило обратиться в «главный дом» с просьбой отпустить Юкико на время в Асию. Там, без сомнения, отнеслись бы к ней с пониманием, да и сама Юкико немедленно пустилась бы в путь, не дожидаясь разрешения Тацуо. И всё-таки, при всём своём слабоволии и беспомощности, Сатико не решалась пойти на этот шаг — окружающие оценят её поведение однозначно: ну вот, не прошло и двух месяцев, а она уже выбилась из сил и взывает о помощи. Каждое утро Сатико начинала с самоувещевания: ничего, подожду ещё немного, попробую справиться одна.
Да и Тэйноскэ решительно возражал против того, чтобы вызывать Юкико в Асию. Он считал, что нынешнее состояние дочери — не что иное, как результат неправильного воспитания. Свою болезненную приверженность к чистоте, нелепую привычку обдавать палочки для еды кипятком, боязнь съесть что-нибудь обронённое на скатерть она унаследовала от Юкико и Сатико. Ведь они ведут себя за столом точно так же.
Тэйноскэ не раз предупреждал, что не следует так поступать, иначе девочка вырастет нервной и изнеженной. Разве он не настаивал, чтобы они с Юкико отказались от этих привычек? Разве не просил хотя бы однажды в воспитательных целях съесть что-нибудь, чего коснулась муха, тем самым давая девочке возможность убедиться, что в этом нет ничего страшного? Тэйноскэ снова и снова повторял, что следует не столько заботиться о стерильности, сколько приучать Эцуко к дисциплине и прежде всего установить для неё чёткий распорядок дня. Но, к сожалению, с его мнением не считались…
У Сатико же были свои соображения на этот счёт. Одно дело Тэйноскэ с его несокрушимым здоровьем, считала она, и совсем другое — хрупкая девочка, постоянно страдающая от инфекций.
Нет, говорил Тэйноскэ, от бактерий на палочках для еды можно заболеть лишь в одном случае из тысячи, а вот чрезмерная забота о чистоте как раз и ослабляет сопротивляемость организма.
По мнению Сатико, для девочки гораздо важнее усвоить изящные манеры, нежели научиться дисциплинированности. Тэйноскэ возражал: подобные взгляды на воспитание давно устарели. Ребёнок должен неукоснительно следовать раз и навсегда установленному для него распорядку и должен знать, когда следует сесть за уроки и когда можно заняться играми. Нельзя позволять ребёнку распоряжаться своим временем по собственному усмотрению.
— Ты просто варвар, не имеющий элементарных представлений о гигиене, — говорила Сатико мужу.
— Пусть так, — парировал Тэйноскэ, — но всё ваши усилия по части дезинфекции совершенно бессмысленны. Какой смысл обдавать кипятком или горячим чаем палочки для еды? Бактерии от этого не погибнут, и, кроме того, кто знает, что было с продуктами до того, как они попали к тебе на стол? У вас с Юкико совершенно превратное представление о западных идеях гигиены и антисептики. Вспомни хотя бы, как Кириленки поглощали устриц, нимало не заботясь о том, достаточно ли они свежие.
Прежде Тэйноскэ предпочитал не вмешиваться в вопросы, связанные с воспитанием дочери, считая, что этим должна заниматься мать. Но с недавних пор, после того как вспыхнул Китайский инцидент, он всё чаще задумывался над тем, что может наступить время, когда и женщинам придётся встать под ружьё. Стало быть, думал он, необходимо воспитать дочь так, чтобы она была готова к любым испытаниям.
Как-то раз он застал Эцуко со служанкой О-Ханой: девочка взяла старый шприц и принялась делать кукле, укол. Какая нелепая, отвратительная игра, подумал тогда Тэйноскэ и решил, что необходимо в корне менять всю систему воспитания дочери. Но главным и неоспоримым авторитетом для девочки была Юкико, Сатико же всегда и во всём соглашалась с сестрой, поэтому неумелое вмешательство с его стороны могло привести к семейному конфликту. Тэйноскэ оставалось лишь ждать подходящего момента, и с отъездом Юкико этот момент, как ему казалось, наступил.
Тэйноскэ по-доброму относился к Юкико и понимал, что, попытавшись ослабить её влияние на дочь, неизбежно причинил бы ей душевную травму. Он не хотел обижать свояченицу и давать ей повод думать, будто она лишняя у них в доме. Теперь эта проблема разрешилась сама собой, и он надеялся, что в отсутствие Юкико ему будет легче склонить жену на свою сторону.
Да, говорил Тэйноскэ, он не меньше Сатико расположен к Юкико-тян и, если бы та сама выразила желание вернуться в Асию, он не стал бы возражать, но он против того, чтобы специально вызвать её из Токио ради Эцуко.
Конечно, Юкико-тян лучше кого бы то ни было понимает девочку и с этой точки зрения её приезд был бы благом. Но он убеждён, что причиной нынешнего заболевания Эцуко, пусть даже, не самой главной, служит порочный стиль воспитания, культивируемый Сатико с сестрой. Поэтому, несмотря на все трудности, будет лучше воспользоваться случаем и избавить дочь от нежелательного влияния Юкико. Им следует постепенно, не травмируя ребёнка, изменить всю систему воспитания. А для этого лучше, чтобы Юкико пока оставалась в Токио.
* * *