— Взгляните, господин Макиока, какой отсюда прекрасный вид на море!
— В самом деле. Лучшего места, для сегодняшней встречи, пожалуй, нельзя было и придумать, — с готовностью поддакнул стоявший рядом с ним Дзимба.
— Когда глядишь отсюда на порт, кажется, будто вдруг перенёсся в Нагасаки. В этом пейзаже есть нечто экзотическое, не правда ли?
— Как верно вы это подметили, господин Номура! В самом деле, очень похоже на Нагасаки, — с прежней живостью откликнулся Дзимба.
— Я частенько бываю в китайских ресторанчиках в Нанкинском квартале и никогда не подозревала, что в Кобэ есть такое прелестное заведение, — вступила в разговор г-жа Дзимба.
— Этот ресторан находится рядом с моей службой, мы здесь часто обедаем, — пояснил Номура. — И, доложу вам, кормят здесь совсем неплохо.
— Ах, вот как? Кстати, об экзотике, не кажется ли вам, что этот ресторан построен очень оригинально? — спросила г-жа Дзимба. — Такое строение можно было бы, наверное, увидеть в каком-нибудь китайском портовом городе. Обычно ресторанчики, которые держат китайцы, такие невзрачные на вид, а здесь всё особенное — взгляните на перила, на резьбу, на эти вазы.
— Там, в порту, стоит какой-то военный корабль, — заметила Сатико, скрепя силы стараясь быть любезной. — Интересно, чей на нём флаг?
Госпожа Дзимба на несколько минут отлучилась для переговоров с метрдотелем. Вернувшись, она сразу же направилась к Сатико. Лицо её выражало смущение.
— Сатико-сан, милая, мне очень жаль, но японские залы у них сейчас заняты, и нас просят пройти в китайский кабинет… Когда я звонила сюда, меня заверили, что непременно приготовят для нас японскую залу. Но, видите ли, здесь служат одни китайцы и, сколько им ни повторяй, до них ничего не доходит.
Тэйноскэ с самого начала заподозрил неладное, когда, поднявшись на второй этаж, увидел готовый к приёму гостей китайский кабинет. Разумеется, винить г-жу Дзимба за то, что подошедший к телефону служитель плохо понимает по-японски, было бы несправедливо, и всё же Тэйноскэ казалось, что она попросту не потрудилась сделать так, чтобы её поняли. Если бы г-жа Дзимба хоть чуточку сочувствовала Сатико, этого недоразумения не произошло бы. Между тем ни Дзимба, ни Номура не сочли нужным хотя бы выразить сожаление, что так получилось, и как ни в чем не бывало продолжали восхищаться видом на порт.
— Ну как, вы согласны потерпеть, Сатико-сан? — спросила г-жа Дзимба таким тоном, каким ребёнок выпрашивает понравившуюся игрушку, и обеими руками сжала ладонь Сатико, как бы опасаясь, что та не согласится.
— О, да здесь прелестно! — воскликнула Сатико, войдя в китайский кабинет. Раздражение Тэйноскэ беспокоило её сейчас куда больше, чем собственное недомогание. — Послушай, — сказала она мужу, — почему бы нам не приехать сюда как-нибудь с Эцуко и Кой-сан?
— Да, девочке будет интересно посмотреть на корабли в порту, — уныло произнёс он.
Наконец всё уселись за круглый стол. Место Сатико оказалось напротив Номуры. Подали закуски, сакэ и китайское вино шаосин. Застольную беседу начал Дзимба, заговоривший об аншлюсе, по поводу которого было много шума в газетах. Затем речь зашла об отставке Шушнига и вступлении Гитлера в Вену.[56] Разговор происходил преимущественно в форме диалога между Дзимбой и Номурой, Тэйноскэ почти всё время молчал, лишь изредка вставляя какое-нибудь короткое замечание. Сатико, сколько могла, старалась не показывать вида, но за сегодняшний вечер самочувствие её заметно ухудшилось, а сидение на жёстком стуле, как она и предвидела, причиняло ей дополнительные неудобства. Всё это вместе с опасением, что она может испортить вечер, невольно сказывалось на её настроении. Тэйноскэ приходил во всё более сильное раздражение, но, видя, как напряжена Сатико, понимал, что ради неё должен взять себя в руки и попытаться хотя бы при помощи вина выглядеть более оживлённым.
Наполнив чарки мужчин, г-жа Дзимба повернулась к Сатико:[57]
— Как насчёт сакэ, Сатико-сан?
— Нет, спасибо. Юкико, может быть, ты выпьешь немного?
— Можно, я налью вам, Юкико-сан? — спросила г-жа Дзимба.