— Почему? — быстро спросила Таэко.
— Вы никогда не видели, как золотая рыбка заглатывает печенье? Сейчас вы очень на неё похожи.
— А я как раз думала, почему вы всё время смотрите мне в рот.
— Кой-сан, ты и правда похожа на золотую рыбку, — громко рассмеялась Эцуко.
— Между прочим, меня специально учили так есть.
— Кто же?
— Одна гейша, с которой я познакомилась у госпожи Саку. Оказывается, гейши особенно тщательно следят за тем, чтобы во время еды губы у них оставались сухими. Искусство заключается в том, чтобы положить кусочек пищи поглубже в рот, не касаясь губ. Этому гейши учатся смолоду, причём выбирают для упражнений самую нежную и сочную пищу — вроде соевого творога. Если после этого блюда краска на губах сохранилась, значит, всё в порядке.
— Подумать только, какие вещи знает Кой-сан, — снова произнёс Итакура.
— Господин Итакура, вы пришли сегодня посмотреть танцы? — спросил Тэйноскэ.
— Конечно. Но главным образом для того, чтобы фотографировать.
— Вы хотите использовать эта снимки для открыток?
— На сей раз нет. Мне хочется сделать памятные фотографии, ведь не так часто случается видеть Кой-сан в таком наряде.
— Господин Итакура работает сегодня бесплатно, — объявила Таэко.
* * *Итакура был профессиональным фотографом и держал неподалёку от станции «Танака» небольшую студию с вывеской «Художественная фотография». Когда-то он служил мальчиком-учеником в одном из магазинов, принадлежащих семье Окубата. Не успев окончить среднюю школу, он попал в Америку и почти шесть лет обучался ремеслу фотографа в Лос-Анджелесе. Ходили даже слухи, будто бы он пытал счастья в Голливуде, но стать кинооператором ему не удалось.
Когда Итакура вернулся в Японию и решил открыть собственную студию, старший брат Окубаты взял его под своё покровительство. Он ссудил ему небольшую сумму и помог обзавестись клиентурой. Младший Окубата тоже весьма благоволил к этому способному молодому человеку, и, когда Таэко понадобился для рекламы фотограф, он рекомендовал ей Итакуру. С тех пор Итакура делал всё фотографии, нужные ей для рекламных буклетов и для открыток Таэко заказывала снимки только ему, что, в свою очередь, служило и для него своеобразной рекламой. Зная об отношениях Таэко с Кэй-тяном, он перенёс, на неё ту почти раболепную почтительность, которую по старой памяти питал к семье Окубата.
Со временем Итакура познакомился со всеми Макиока и благодаря приобретённому в Америке умению быстро сходиться с людьми стал в Асии, что называется, своим человеком.
Он знал по имени всех служанок, любезничал и шутил с ними напропалую. «Ну как, О-Хару, — говорил он, — пойдёшь за меня? А то я сейчас попрошу у госпожи Сатико твоей руки».
* * *— Ну, раз сегодня вы работаете бесплатно, так, может быть, сфотографируете и нас?
— С удовольствием. Встаньте, пожалуйста, вон там, так, чтобы Кой-сан была в середине.
— А как нам лучше, встать?
— Господин и госпожа Макиока встанут за стулом, на котором сидит Кой-сан. Вот-вот, хорошо… А маленькую барышню мы поставим справа от Кой-сан.
— Вы забыли О-Хару, — сказала Сатико.
— Ну что ж, О-Хару пусть встанет слева.
— Как жаль, что с нами нет Юкико, — неожиданно проговорила Эцуко.
— Да, — вздохнула Сатико, — она наверняка огорчится, узнав, какой у нас сегодня праздник.
— Почему же ты её не пригласила, мамочка? О сегодняшнем концерте было известно ещё месяц назад.
— Я думала об этом. Но ведь она уехала совсем недавно…
Глядя в видоискатель, Итакура уже приготовился было нажать на спуск, но вдруг удивлённо взглянул на Сатико поверх фотоаппарата: ему показалось, что в глазах у неё блеснули слёзы, Тэйноскэ тоже заметил это.
Почему настроение Сатико переменилось так внезапно? Тэйноскэ уже не раз испытывал растерянность при виде слёз жены, когда что-либо вдруг напоминало ей о печальном событии, пережитом в марте, но сейчас причина была явно в чем-то ином. Должно быть, глядя на Таэко в этом белом кимоно, она вспомнила тот далёкий день, когда Цуруко выходила замуж. А может быть, мысленно представила себе другой день, когда Таэко снова наденет свадебный наряд, но уже не ради забавы, как сегодня, а всерьёз. Или, возможно, её опечалила мысль, что прежде полагается устроить судьбу Юкико. Тэйноскэ вдруг подумал, что кроме Юкико есть ещё один человек, который многое отдал бы, чтобы посмотреть сейчас на Таэко, и в нём невольно шевельнулась жалость к Окубате. Вполне возможно, что именно он прислал сюда Итакуру, чтобы сфотографировать её на память.
* * *