После ухода Тэйноскэ Сатико места себе не находила от беспокойства. Наконец, когда дождь несколько утих, она вышла за ворота. Мимо как раз проезжал автомобиль из пристанционного гаража. Узнав её, шофёр поздоровался, и Сатико поспешила расспросить его, не знает ли он, что происходит по ту сторону железнодорожной линии, где находится школа. По словам шофёра, сам он там не был, но, как ему кажется, школа не должна пострадать, ведь она стоит на высоком месте, хотя вокруг всё залито водой. У Сатико немного отлегло от сердца. Здесь, в Асии, продолжал между тем водитель, наводнение не такое уж сильное, куда хуже, по слухам, обстоит дело у реки Сумиёсигавы. Ему в тех местах побывать не пришлось, потому что и на шоссе, и на железной дороге движение полностью прекратилось, но люди рассказывают, что там творится нечто невообразимое. До станции «Мотояма» ещё можно кое-как добраться по железнодорожному полотну, но дальше к западу образовалось целое море грязной воды. Огромные волны несутся с гор, обгоняя друг друга и сметая всё на своём пути. Люди, уцепившись кто за татами, кто за ветви деревьев, отчаянно взывают о помощи, но спасти их невозможно…
Теперь Сатико уже всерьёз забеспокоилась о сестре. Она знала, что школа Норико Тамаки находится совсем близко от реки Сумиёсигавы, как раз там, где, по словам водителя, «образовалось целое море». Обычно Таэко шла пешком по шоссе и там садилась на автобус.
— Нынче, утром я как раз встретил вашу сестру, — сказал шофёр. — Она направлялась в сторону шоссе. На ней был зелёный плащ, верно? Я думаю, она успела добраться до места прежде, чем началось наводнение… Да, в тех краях положение серьёзное…
Не помня себя. Сатико побежала в дом и непривычно громким голосом позвала: «О-Хару» Тотчас же явившаяся на её зов служанка объяснила, что О-Хару ушла вслед за хозяином и с тех пор не возвращалась. Губы Сатико дрогнули, она заплакала, как ребёнок. О-Аки и О-Хана в растерянности молча смотрели на хозяйку. Устыдившись своих слёз, Сатико выбежала из гостиной на террасу и, всё ещё продолжая всхлипывать, спустилась в сад, Сквозь проволочную сетку, разделявшую их участки, она увидела бледное лицо Хильды Штольц.
— Госпоша Макиока, ваш супруг… всё есть благополючно? Эцуко-сан… благополючно?
— Муж пошёл за Эцуко. Кажется, школа не пострадала. А ваш супруг?
— Он скоро-скоро отправлялься в Кобэ за Петер и Руми. Я ушасно вольноваться.
Из троих детей Штольцев только маленький Фриц пока не ходил в школу, а Петер и Роземари учились в Кобэ, в школе при немецком клубе. Прежде Сатико нередко видела, как они по утрам выходили из дома вместе с отцом, который служил тоже в Кобэ. Однако в последнее время дети всё чаще ездили в Кобэ одни: из-за Китайского инцидента фирма, в которой служил их отец, значительно сократила свою деятельность и г-н Штольц сплошь и рядом оставался дома. Именно так случилось и сегодня. Г-н Штольц не поехал на службу, но потом, забеспокоившись о детях, отправился за ними в Кобэ. Никто ещё не знал тогда ни о том, насколько серьёзно наводнение, ни о том, что железнодорожное сообщение с Кобэ прервано, и теперь г-же Штольц оставалось лишь молить бога, чтобы муж смог благополучно добраться до школы.
Хильда Штольц говорила по-японски намного хуже своих детей, и для Сатико было затруднительно объясняться с нею — порой ей приходилось даже прибегать к своим скудным познаниям в английском языке.
— Вот увидите, с вашим супругом не случится ничего худого, — пытаясь хоть немного успокоить и ободрить соседку, сказала Сатико. — Затопило только Асию и Сумиёси, Кобэ же, по всей вероятности, вовсе не пострадал. Петер-сан и Руми-сан в полной безопасности, я в этом совершенно уверена, успокойтесь, пожалуйста.
Поговорив с г-жой Штольц, Сатико вернулась в гостиную, а ещё через несколько минут в воротах, которые она оставила открытыми, показалась Эцуко с Тэйноскэ и О-Хару.
* * *Из рассказа мужа Сатико узнала, что школа Эцуко и в самом деле нисколько не пострадала. Но поскольку всё вокруг было затоплено водой, из опасения, что вода поднимется ещё выше, занятия отменили и детей отвели на второй этаж, где они ждали, пока за ними придёт кто-нибудь из родных. Таким образом, Эцуко ничуть не испугалась и только беспокоилась о доме. Тэйноскэ оказался в числе первых, кто поспешил забрать своих детей.