Поблагодарив директора и учителя, Тэйноскэ вместе с дочерью и О-Хару пустился в обратный путь. Только что, в школе, Тэйноскэ пожалел, что сразу не отправил служанку домой, — ему было неловко, когда она, вся мокрая и грязная, на виду у изумлённых учителей и родителей бросилась к Эцуко с громкими возгласами: «Барышня! Живая!» Но теперь присутствие О-Хару было просто неоценимо. Вода всё прибывала, и течение становилось всё более бурным, поэтому Тэйноскэ пришлось часть пути нести Эцуко на спине. Не будь с ними О-Хару, которая шла впереди навстречу потоку, принимая на себя его натиск, Тэйноскэ вряд ли удержался бы на ногах. Самой О-Хару, конечно, тоже было нелегко: временами вода доходила ей до пояса. Устав идти наперекор бегущему с севера потоку, они при первой же возможности повернули к западу, однако здесь, на уличных перекрёстках, передвигаться стало особенно трудно и опасно. К счастью, оказалось, что в одном месте протянут канат, и, ухватившись за него, они смогли благополучно миновать трудный участок, в другом им помог человек из отряда гражданской самоохраны, в третьем они были вынуждены рассчитывать только на себя да на зонтик О-Хару.
Казалось бы, Сатико должна была радоваться благополучному возвращению дочери и благодарить мужа и О-Хару, но она по-прежнему не находила себе места от беспокойства. Едва дослушав рассказ Тэйноскэ, она снова залилась слезами:
— Кой-сан… Что с нею?..
5
Обычно, чтобы дойти до школы и вернуться обратно, Тэйноскэ требовалось не более получаса, сегодня же на это ушёл целый час, даже больше. Пока Тэйноскэ отсутствовал, Сатико успела узнать кое-какие новые подробности о наводнении в Сумиёси: вся местность к западу от станции «Танака» превратилась в сплошную бурлящую реку район, где находилась школа Норико Тамаки, оказался, таким образом, в числе наиболее тяжело пострадавших от наводнения рынок Конан и площадка для игры в гольф, расположенные к югу от шоссе, были полностью затоплены и слились с морем количество жертв и разрушений не поддавалось исчислению.
Одним словом, всё дошедшие до Сатико известия были отнюдь не утешительными, и она уже почти потеряла надежду увидеть сестру в живых. Но Тэйноскэ, переживший знаменитое Токийское землетрясение[66] и знавший по опыту, что слухи бывают преувеличенными, пытался, как мог, её успокоить. Он слышал, что по железнодорожному полотну можно дойти до Мотоямы, так почему бы ему не отправиться туда и не увидеть собственными глазами, что там происходит? Если всё обстоит действительно так, как утверждают люди, дальше ему, конечно, не пробраться, но он почему-то был уверен, что положение не настолько серьёзно. Во время землетрясения он убедился, что от стихийных бедствий гибнет не так уж много людей, как обычно себе представляют. Даже в самых, казалось бы, безнадёжных ситуациях людям удаётся каким-то чудом спастись… Во всяком случае, пока ещё рано оплакивать Таэко. Сатико должна взять себя в руки и спокойно ждать его возвращения. Он просит её не волноваться, если задержится. Рисковать собой без надобности он не собирается, и если поймёт, что дальше не пройти, то повернёт назад.
Захватив с собой немного еды, фляжку с бренди и кое-какие лекарства, Тэйноскэ надел спортивные брюки и ботинки (он уже имел возможность убедиться, как неудобны в таких случаях сапоги) и снова вышел из дома.
До школы Норико Тамаки по железной дороге было километра четыре. Любивший пешие прогулки, Тэйноскэ хорошо знал эти места и не раз проходил милю этой школы. Она находилась неподалёку от женской гимназии Конан, на улице, параллельной железной дороге, примерно в километре с небольшим к западу от станции «Мотояма». От железнодорожного полотна школу отделяло каких-нибудь сто метров. Если он сможет добраться до гимназии по насыпи, думал Тэйноскэ, то, возможно, ему удастся подойти и к школе Норико Тамаки, ну а если не сможет, то по крайней мере увидит, что там происходит.
* * *Едва Тэйноскэ вышел за ворота, как вслед за ним опять устремилась О-Хару, по на сей раз он строго приказал ей вернуться: сейчас она должна быть долга рядом с Сатико и Эцуко, мало ли что может случиться в его отсутствие.
Пройдя метров пятьдесят к северу, Тэйноскэ поднялся на железнодорожную насыпь. Поначалу никаких зловещих признаков наводнения не было заметно, только рисовые поля по обеим сторонам пути были сплошь залиты водой. Около Танабэ, когда лес уже остался позади, вода стояла только к северу от дороги, с южной же стороны всё выглядело совсем как обычно. Но по мере приближения к Мотояме на юге тоже показалась вода. Однако рельсовый путь впереди по-прежнему казался свободным и безопасным. Время от времени навстречу Тэйноскэ попадались группки юношей-гимназистов. В ответ на его расспросы они повторяли одно и то же: здесь-то ещё ничего, но вот за станцией «Мотояма» форменный потоп, там образовалось целое море.