— Мне нужно попасть к западу от женской гимназии, — сказал Тэйноскэ.
— Это совершенно исключено, — отвечали гимназисты. — Когда мы вышли из гимназии, вода всё ещё продолжала прибывать. Сейчас, наверное, даже по рельсам не пройти, всё затопило.
У станции «Мотояма» зрелище, было и в самом деле устрашающее. Чтобы немного передохнуть, Тэйноскэ решил зайти в вокзальное помещение. Улица перед станцией была уже под водой. Вода просачивалась и внутрь вокзального здания, несмотря на устроенные у входа заграждения из мешков с песком и циновок. Железнодорожные служащие и гимназисты по очереди отгоняли мётлами воду. Опасаясь, что его тоже привлекут к работе, Тэйноскэ решил здесь не задерживаться и, наскоро выкурив папиросу, под дождём снова зашагал к железнодорожному полотну.
Вода была жёлтая, мутная, совсем как в Янцзы, и временами на её поверхности виднелись сгустки какой-то тёмной кашицы, напоминающей фасолевый мармелад. Шагая по этой воде, Тэйноскэ вдруг с удивлением вспомнил, что прежде здесь был железнодорожный мост, под которым текла крохотная речушка. Теперь, превратившись в многоводную реку, она вышла из берегов и полностью затопила мост. Миновав мост, Тэйноскэ заметил, что под ногами стало опять достаточно сухо, но по обе стороны полотна высоко поднималась вода. А впереди, прямо перед ним, простиралось то самое «целое море», о котором говорили гимназисты. Слова «величественный» или «грандиозный» не очень-то вяжутся с картиной стихийного бедствия, и всё же они довольно точно передают первое впечатление Тэйноскэ от представившегося его взору зрелища — оно вселяло в него не столько ужас, сколько неизъяснимый священный трепет.
Тэйноскэ хорошо знал этот край с его полями и садами, сосновыми рощами и речушками, с разбросанными тут и там старинными крестьянскими усадьбами и европейскими домиками под красными черепичными крышами. Этот южный склон горы Рокко, отлого спускающийся к Осакскому заливу, был любимым местом его прогулок, он считал, что в окрестностях Осаки и Кобэ невозможно сыскать другой такой уголок, где дышалось бы так легко и где всё вокруг так радовало бы глаз.
Теперь здесь бушевала стихия, как в худшую пору разлива рек Янцзы или Хуанхэ. Положение усугублялось тем, что наводнение сопровождал возникший в горах оползень. Гигантские волны, набегая друг на друга, скатывались вниз и с грохотом разбивались, разбрасывая во всё стороны пену и брызги. Вода клокотала, точно в гигантском котле. Там, где вскипали волны, была уже не река, а настоящее море — тёмное, мутное, как во время летнего шторма. Железнодорожное полотно, где сейчас стоял Тэйноскэ, уходило в это мутное море наподобие пирса, то почти скрываясь под водой, то вдруг выныривая на поверхность решёткой из шпал, — почву из-под них вымыло. Тэйноскэ вдруг заметил двух маленьких крабов, копошившихся у него под ногами, — наверное, они приползли сюда в поисках спасения.
Будь Тэйноскэ один, он наверняка повернул бы назад, но у него неожиданно появились попутчики — группа гимназистов. Паника возникла часа через два после начала занятий. Уроки отменили, и юноши побежали на станцию «Окамото», с трудом преодолевая несущийся навстречу поток. Когда выяснилось, что поезда не ходят, они решили податься в Мотояму, но и там железнодорожное сообщение было прервано. Тогда они решили передохнуть на станции (именно их видел Тэйноскэ с мётлами в руках), а потом, встревоженные тем, что вода всё прибывает и прибывает, разделились на две группы: одна отправилась по железнодорожному полотну в Осаку, другая — в Кобэ.
Это были весёлые, жизнерадостные ребята. Казалось, они вовсе не задумывались об опасности и громко смеялись всякий раз, когда кто-нибудь из них оступался и соскальзывал в воду. Тэйноскэ шёл за ними следом, осторожно переступая со шпалы на шпалу в тех местах, где рельсы вздыбливались над несущейся с бешеной скоростью водой.
Вдруг сквозь шум дождя и гул потока Тэйноскэ услышал, как кто-то окликает их: «Эй! Послушайте!» Метрах в пятидесяти от них стоял застрявший посреди воды поезд. Высунувшись из окон, юноши в гимназических формах кричали своим товарищам, чтобы они остановились.
— Дальше идти опасно! В Сумиёси такое наводнение, что туда не пробраться! Идите к нам!