Тэйноскэ ничего не оставалось, как забраться в поезд вместе со своими попутчиками. Это был экспресс, направлявшийся в Кобэ. Здесь, в вагоне третьего класса, кроме гимназистов нашло себе прибежище довольно много людей. Отдельную группу составляли несколько корейских семей — как видно, оставшихся без крова. Неподалёку от них сидела болезненного вида, старушка со своей служанкой и непрерывно шептала молитвы. Какой-то мужчина, скорее всего торговец, зябко поёживался в холщовой нижней рубахе, и кальсонах в ногах у него стоял большой забрызганный грязью узел, в котором, должно быть, лежал его товар на спинке сиденья было раскинуто его мокрое кимоно и шерстяной набрюшник.
Гимназисты заметно повеселели после того, как к ним присоединились однокашники, и без умолку о чем-то болтали. Кто-то достал из кармана коробочку с леденцами и стал угощать товарищей. Другой, стащив с ног сапоги, вылил смешанную с грязью воду и принялся рассматривать свои разбухшие от воды ступни. Третий, раздевшись почти донага, выжимал насквозь промокшую форму. Несколько гимназистов стояли в проходе, как видно, не рискуя садиться в мокрой одежде. Они попеременно выглядывали из окна и каждый раз отпускали шумные реплики:
— Ой, смотрите, крыша плывёт!
— А вон там — циновка.
— Видали, сколько деревьев?
— Велосипед!
— Подумаешь, велосипед! Да вон целый автомобиль! Вот это да!
Наконец кто-то воскликнул:
— Глядите-ка, собака!
— Собака! Собака в воде!
— Надо как-нибудь помочь ей выбраться оттуда.
— Да что ты, она дохлая.
— Нет, живая, вон там, на рельсах…
Собака, по виду некрупный терьер, сотрясаясь всем своим мокрым грязным телом, забилась под поезд, чтобы укрыться от дождя. Двое или трое гимназистов выскочили из вагона и вскоре вернулись вместе с собакой. Собака отряхнулась от воды и тихонько улеглась в ногах своих спасителей, не сводя с них испуганных, полных ужаса глаз. Кто-то поднёс к её носу леденец, но она не притронулась к нему, только понюхала.
Тэйноскэ озяб. Сняв с себя мокрый плащ и пиджак, он повесил их на спинку сиденья и, сделав несколько глотков из фляжки, закурил папиросу. Время близилось к часу, но есть ему не хотелось. Он поглядел в окно. Прямо напротив, с северной стороны, виднелось здание Второй начальной школы в Мотояме из окон первого этажа, словно из ворот гигантского шлюза, хлестала мутная вода. Тэйноскэ подумал, что женская гимназия Конан находится в каких-нибудь пятидесяти метрах от поезда. В обычное время до школы Норико Тамаки он добрался бы отсюда за несколько минут…
В вагоне стало неожиданно тихо. Гимназисты умолкли и посерьёзнели. По-видимому, даже эти жизнерадостные юноши почувствовали, что сейчас не до забав. Высунувшись из окна, Тэйноскэ увидел, что железнодорожная колея, по которой они шли с гимназистами от станции «Мотояма», полностью затоплена. Поезд стоял словно на островке посреди открытого моря, но и этот островок мог в любую минуту уйти под воду, если внизу, под рельсами, грунт уже размыт…
Вода поднималась всё выше и выше, хотя пока ещё между её поверхностью и колёсами поезда оставалось не меньше полутора метров. Принесённые с гор мутные волны разбивались о насыпь, как о морской берег, взметая фонтаны брызг. Пассажиры бросились закрывать окна.
Снаружи всё бурлило, клокотало, вихрилось, пенилось.
Вдруг из соседнего вагона прибежал человек в форме почтальона, а за ним кондуктор и десятка два пассажиров.
— Прошу всех перейти в следующий вагон, — крикнул кондуктор, — передние вагоны уже в воде!
Всё тотчас повскакивали со своих мест и, хватая на ходу кто свои пожитки, кто мокрую одежду или сапоги, устремились прочь.
— Это спальный вагон, а у меня билет на сидячее место, — сказал кто-то.
— Ничего, — отвечал кондуктор. — Располагайтесь на спальных местах. Сейчас не до билетов.
Кое-кто из пассажиров воспользовался этим разрешением и попробовал было прилечь, по вскоре всё снова в тревоге приникли к окнам. Рядом с вагоном оглушительно ревел поток. Старушка продолжала усердно читать молитву. Громко плакали корейские ребятишки. Вдруг послышался чей-то голос:
— Глядите, вода поднялась вровень с железнодорожным полотном!
Всё снова вскочили с мест и бросились к окнам. Вода подступила к самому краю насыпи и готова была перехлестнуть через соседнюю колею.
— Как вы думаете, здесь мы в безопасности? — обратилась к кондуктору женщина лет тридцати, по виду жительница предместья.
— Как вам сказать? Если вы знаете более надёжное место, постарайтесь перебраться туда…