– Ну раз он так хорош, я, пожалуй, оставлю его себе и поищу другой выход из пещеры, – наконец крикнул мошенник.
– Постой! Мальчик! Постой! Возьми себе все драгоценности, любые сокровища! А мне отдай лампу! Эй! Мальчик! Как тебя там… А, вспомнил… Аладдин!!! Верни-и-и-ись…
О семейных узах
У козы было семеро козлят. Вероятно, она была вдова или разведенная. Во всяком случае, козел не принимал никакого участия в семейных проблемах. Возможно, он целыми днями пропадал на работе. Или лежал на диване и ни во что не вмешивался. Очень обычное гендерное поведение.
Более интересные и загадочные обстоятельства были у трех поросят. Мама, свинья, не появлялась ни в период житейских катаклизмов своих детишек, ни в пору их благоденствия. О папе тем более нет помину. Неужели эти упитанные розовые малыши сироты? Кто же одевает их, кормит и учит? Кто покупает им матроски и стройматериалы? И отчего вообще такие благополучные и ассертивные поросята живут в лесу? От кого и почему они сбежали из родного свинарника? Боюсь задумываться о мрачных тайнах их прошлого. Неблагополучная семья – самое мягкое, что можно сказать с определенностью.
Колобка воспитывают дедушка с бабушкой. Красную Шапочку – мать-одиночка. У Буратино только отец…
Карлсон живет один. Что вполне естественно для шведского мужчины в самом расцвете сил.
Только Журавль и Цапля – пара интровертов – пытаются пожениться. Давно и безуспешно ходят они друг за другом по болоту, а дело не слаживается. Что вы хотите?! Кризис семьи как социального института.
Свет мой, зеркальце
У одной пожилой леди было волшебное зеркальце. Она, конечно, могла смотреться в него, но у дамы был критический ум, и это зрелище не доставляло ей никакого удовольствия. Зато зеркальце охотно показывало знакомых ей особ и их мужей. Мадам имела довольно досуга, так что всегда могла удостовериться: если она и не самая прекрасная в мире, то уж точно и не самая безобразная.
Зеркальце у нее было более чем волшебное. Как горшочек с бубенчиками, оно демонстрировало, что стряпают на кухнях у знакомых и даже у незнакомых, а заодно сообщало, понравилась ли стряпня хозяевам и их гостям. Если леди хотелось поговорить со своими подругами, зеркальце немедленно показывало их, и они весело щебетали, хвастаясь друг перед другом новыми прическами и украшениями, подаренными преданными мужьями.
Но бывало, что все знакомые надоедали, и тогда хозяйка просила у зеркальца показать, что происходит за морем: кто стал премьер-министром в далеком королевстве, какие сплетни ходят о его жене и любовнице и какие проказы сошли с рук его великовозрастному сыну.
Иногда дама ездила в театр. Но если на улице было сыро или дул ветер, она оставалась в своей уютной теплой гостиной и приказывала зеркальцу показать весь спектакль. Упиваясь музыкой и танцами, она не рисковала подхватить простуду или прострел в пояснице.
Обладательница волшебной вещицы была весьма образованна и любила стихи. Зеркальце готово было разыскать авторов самых лучших поэм, сообщить им мнение утонченной читательницы и выслушать их благодарность.
Когда дама скучала, зеркальце показывало ей далекие страны – глубокие ущелья, старинные замки, высочайшие вершины, джунгли и саванны с высоты птичьего полета. Оно готово было проникнуть в пучины моря и даже на светила небосвода. И любознательная владелица зеркала часто разглядывала дикие места, наслаждаясь шумом водопадов, пением экзотических птиц и порханием прекрасных бабочек.
Иногда мадам посещала свою сестру. У той не было такого зеркальца, но она обладала яблочком на тарелочке, и оно тоже служило своей хозяйке верой и правдой.
Сестры любили сравнивать свои волшебные вещицы и иногда спорили, чья более совершенная. Яблочко показывало все на свете, но, на смех нашей дамы, было надкусано. А зеркальце фирмы «Самсунг» не имело абсолютно никаких недостатков.
Голем
Лев бен Бецалель был старик, но все делал сам. Он был ужасно занят. Читал лекции по математике в Пражском университете, был ректором школы Талмуда, комментировал Тору, писал книги и редактировал чужие сочинения, потому что глупости, которые попадались там, приводили его в ярость. У него, конечно, были слуги, имелись ученики, аспиранты, в его круг входили многие видные профессора. Но никто из них не мог помочь.
Ученики в школе Талмуда были хоть и не талантливы, но усердны и почтительны. Они задавали вопросы и тщательно записывали ответы. Не надеясь, что поймут сразу, уносили свои тетрадки домой, созывали других студентов и их отцов и долго-долго обсуждали каждое слово, сказанное рабби. Если понимали, то были счастливы и устраивали праздник, где пили вино и танцевали, взявшись за руки. А если понять не удавалось, то заучивали наизусть, надеясь, что поймут позже, когда будут знать больше.