Удовлетворенно вздохнув, Марко сам закутался с головой.
— Да тебе же это полминуты, наверное... Такому искусному магу-то...
Из-под одеяла послышался неестественно громкий храп.
— Ты должен помогать как старший!
Храп сделался еще громче.
— Пентюх ужаленный.
Стефан залез под одеяло с головой, но так стало еще тревожнее. Теперь каждый звук казался таинственнее и ближе. Невозможно было не слушать. Он даже дышать перестал, чтобы ничего не пропустить.
Завесить окно покрывалом Стефану тоже не удалось: цеплять его было не за что, а, попытавшись сотворить карниз, он сотворил только огромную занозу в пальце. Зато у него явно есть способности к колдовству. Вот бы от них еще и жилось полегче.
Вздохнув, Стефан снова вылез из-под одеяла и, натянув портки, зашлепал к двери. Он найдет Дитера, и тот точно помочь не откажется.
Дитера он не нашел. Едва не сбился с количеством каморок и закутков — как будто мельница, забавляясь его неудачами, на ходу достраивала новые комнаты. В очередной кладовке Стефан споткнулся о лежащий на пороге мешок и полетел на пол. Здесь Дитера, конечно, тоже не было. Стефан выскочил в главный зал, на самую середину мельницы.
— Ну а делать-то мне что? — спросил он, глядя в потолок. — На полу здесь лечь, как собаке? Я могу.
Это не казалось таким уж плохим решением: в зале было тепло и приятно пахло травами. Но тут скрипнула и приоткрылась входная дверь. Стефан уставился в полоску морозной темноты, но оттуда ничего не являлось — ни Дитер, ни чудовища.
— Это ты, что ли?
Мельница согласно скрипнула.
— Намекаешь, чтобы я сходил и проверил, кто там бродит?
С ума сойти, он разговаривает с заколдованными досками.
Откуда-то сверху упали рубаха, плащ, один сапог, а потом и второй. Вздохнув, Стефан принялся одеваться.
На улице было так холодно, что воздух стал практически осязаемым. Топая по снегу, Стефан как будто раздвигал перед собой тонкое темно-синее стекло. Тишина, сначала очень его напугавшая, через несколько шагов треснула и раскрошилась: со стороны деревни брехала собака, мычали коровы, похрустывал снег; в лесу как будто шептались друг с другом деревья. Стефан обошел мельницу, пригляделся к стоявшим в ряд соснам и елкам. Они едва заметно шевелились от ветра, с ветки вспорхнула птица.
Он вдруг почувствовал нечто другое. Это нельзя было понять и тем более объяснить словами, но на Стефана смотрел не человек, не зверь и не чудовище. Его разглядывало нечто большее. Один мальчишка в приюте рассказывал, как родители возили его к морю — и, впервые увидев пахнущую солью бесконечность, он почувствовал, что море как будто его разглядывает. Не потому, что ему интересно, а просто оно видит все, потому что море — такое, не умеет не смотреть.
И вот сейчас на Стефана тоже смотрело нечто огромное и спокойное. В Стефане не было ничего особенного, но это существо интересовало вообще все, от горы до копошащейся на ветке букашки... Значило ли это, что оно и зла ему не желало?
Накинув капюшон, Стефан лег на снег и закрыл глаза. Вспомнил свой страх, попробовал погрузиться в него (холод этому весьма способствовал), попробовал ощутить, как страх наполняет все тело. Потом, глубоко вдохнув, он распахнул глаза и направил свой страх в небо.
— Что ты такое?!
Он не ожидал, что получится крик. В деревне, кажется, разом залаяли все жившие там собаки и вроде бы даже в паре окон вспыхнули масляные лампы. Стефан попытался не обращать внимания и продолжил сверлить взглядом небо.
Разумеется, оно не разговаривало по-человечески. Но Стефан знал теперь: это потому, что он маг, это не страшно и не полезно, а просто факт.
Рядом с такой огромной и спокойной штукой Стефан вмиг перестал бояться. Как будто страх ушел в небо вместе с вопросом. Он вскочил на ноги, посмотрел на лес — просто деревья в снегу, красивые даже, а он устроил непонятно что. Его тело стало легким, свободным, как будто еще немного — и он улетит вверх или куда-нибудь еще, неважно. Вообще все неважно.
Стефан вдохнул морозный воздух — так глубоко, как только мог, до боли в легких. Его ноги´ что-то коснулось. Подумал: мышь или заяц, убежит сейчас, — но коснулось снова, настойчивее. Присев, Стефан увидел на снегу маленькую, размером с половину его ладони, черную мельничку.
— Привет.
Он опустил на снег раскрытую ладонь, и мельничка тут же на нее прыгнула. Стефан поднес ее к глазам: черная с белыми полосками, теплая по сравнению со снегом, паруса быстро, взволнованно вращаются.