Марко прожигал Стефана своей беззвучной ненавистью несколько секунд, потом щелкнул пальцами — и у него на плече появилась небольшая черная белка. Стефан мог бы обмануть себя — придумать, например, что зверек прятался где-то за мешками и вот теперь вскочил Марко на плечо по незаметному сигналу. Такая специальная дрессированная белка.
Но белка смотрела на Стефана, Стефан — на нее, и чем дольше это продолжалось, тем понятнее ему становилось, что она не настоящая, не из меха и плоти. Что она создана только что силой раздражения Марко: она смотрела на Стефана с точно таким же выражением, а еще вид у нее был слишком уж правильный, как у ожившей картинки, а не как у настоящего зверька. Стефан смотрел на нее дальше. Кажется, он почувствовал, что эмоция, создавшая белку, была именно раздражением, а не злостью или ненавистью. Было в выражении острой мордочки нечто легкомысленное.
— Жонглируй, — приказал Марко.
Белка неуклюже прыгнула к стене, подняла с пола несколько камушков и принялась жонглировать ими, не отрывая от Стефана презрительно-насмешливого взгляда. Марко, в свою очередь, не мигая смотрел на белку. Он побледнел и вроде бы даже губу прикусил, — но сидел, наоборот, очень расслабленно, только кружки пива в руке не хватает.
— Здорово, — сказал Эйлерт.
— Так, баловство, — усмехнулся Марко.
Белка запустила камушками Стефану в лоб и растворилась в воздухе.
— Впечатляет, — признал Стефан.
Марко сдержанно кивнул.
— А приятные эмоции можно использовать? — все-таки спросил Стефан, раз уж остальные как будто чего-то от него ждали.
Дитер кивнул.
— Конечно. Только это намного сложнее.
— Почему?
— Попробуй — и сам поймешь. Отрицательные чище, что ли. Меньше деталей примешано.
— Отрицательные честнее, — пожал плечами Эйлерт.
— Но это не помешало ему однажды смастерить амулет на умиротворении, — заметил Марко. — Очень сильная штука получилась, между прочим.
— Которую ты где-то посеял уже через пару месяцев.
— А это просто я безалаберный, тут никакой амулет не поможет.
— Ладно, — Дитер хлопнул в ладоши. — К делу. Марко отправляется в город, находит там человека, которому хочет навалять больше всего, и делает ему самое искреннее добро, на какое способен.
— А зло нельзя? — скривился Марко.
Дитер не без удовольствия покачал головой.
— Контроль над эмоциями, ага? Зло каждый дурак может. Эйлерт идет на кладбище и добывает нам какую-нибудь низшую нечисть повеселее, для упражнений пригодится.
Эйлерт кивнул без особого восторга, но и возражать не стал.
— А Стефану нужно определить, какую эмоцию ему проще всего использовать для колдовства. Что ты испытываешь чаще всего? Без какого чувства ты уже точно будешь не ты или, по крайней мере, не совсем ты? У Марко, как ты успел, наверное, заметить, это гнев, у Эйлерта — ...
— Очень бестактно рассказывать о человеке такие вещи, — недовольно сообщил Эйлерт от двери. — Это даже хуже, чем спрашивать, какую с него взяли плату за магию!
Дитер шутливо поднял ладони. Марко с Эйлертом ушли, и Стефан долго вслушивался в их удаляющиеся голоса. Наедине с Дитером стало неуютно — хотя вряд ли он захочет сейчас принести Стефана в жертву или выпить его крови. Дитер смотрел на него спокойно и внимательно, безо всякого выражения. Обычно люди не рассматривали друг друга так долго и уж точно не в упор.
— Я не умею колдовать, — пробормотал Стефан. Во рту вдруг пересохло.
— Конечно. Иначе тебе было бы нечему учиться, верно?
Стефан не умел очень многих вещей. Например, лазать по деревьям. Или скакать на лошади. Резать овощи аккуратно, а не тяп-ляп. Молчать, когда нужно молчать. Танцевать. Разговаривать намеками. Кувыркаться. Чинить вещи. Вырезать что-то из дерева. И колдовать тоже не умел.
Дитер вздохнул.
— Начинается, — фыркнул он. — Я не собираюсь говорить за тебя правильный ответ, потому что его знаешь только ты.
Стефан сглотнул, дернул головой. Нужно было собраться, а то выгонят ведь в первый же день. А воровать на рынке он, как выяснилось, тоже не то чтобы мастак.
— А какой вопрос? — уточнил он, чувствуя, как горят щеки.
— На какой эмоции колдовать будешь?
Грудь как будто перехватило невидимым обручем, который не только вдохнуть ему не давал, но и уже обретенный воздух выталкивал из легких.
— Страх?
Стефан опустил голову, сцепил пальцы. Стоял и слушал, как в ушах шумит кровь, маленький, жалкий и потерянный. Может, было бы лучше использовать его органы в каком-нибудь ритуале, раз уж с мозгами так не повезло.