Наконец, тонкий лучик осветил часть вздымающегося бока. Желая определить, в какой стороне голова, Катя принялась ощупывать ладошкой мохнатую шерсть, которая оказалась удивительно мягкой.
«Наверное, он очень добрый», – подумала девочка, вспомнив, что где-то читала, как можно определить нрав собаки: чем мягче шерсть, тем пес добрее.
Неизвестно, сколько бы она обследовала косматую поверхность, как вдруг один ее край отозвался шумным жадным вздохом. Потом еще раз и еще. Громадина зашевелилась и начала подниматься. Через миг рядом с Катиной рукой в зеленоватом ореоле возник розовый пятачок. Он забавно задвигался, принюхиваясь, а затем раздался голос:
– Опять ты здесь, девонька?!
– Ну, да! – выпалила Катя. – Я хотела …
Но закончить фразу не успела, потому что ее прервал тревожный вопрос:
– Эт-то еще что такое?!
Снаружи хотя и не громко, но явственно долетали звуки сражения.
– Водяные девы с болотниками бьются! Хотят прежние времена вернуть! Только осилить не могут! Помощь нужна! – начала поспешно объяснять Катя.
– Помощь?! – переспросил Ендарь. – А какая?
Судя по всему, тяжкий сон никак не хотел выпускать его из своих цепких объятий.
– Ну, не знаю! – растерялась девочка. – Тебе в бой вступить или еще как!
Кажется, Ендарь, продышавшись, стал постепенно приходить в себя, потому что сказал:
– Есть один способ. Говорят, против повелителей болот самый верный. Его поколения моих предков из уст в уста передавали. Только для этого чистый воздух нужен. Да взять негде.
– А я?! – удивилась девочка. – Забыл что ли?! Ты же днем от меня его вдыхал!
Ендарь приблизил глаза к свету и принялся внимательно оглядывать ее. Словно скрупулезно изучал и оценивал. Потом горестно вздохнул и промолвил:
– Если я нужный объем заберу, у тебя чистоты с ноготь останется. На четверть часа и то не хватит. Потом ее вредоносные пары, которые вокруг витают, поглотят. Тогда, как и мы, в отравленное забытье впадешь …
Перед Катей явственно предстала тягостная картина. В затхлом сумраке грота под иссохшим деревом – два скрюченных тела. Огромного зверя и маленькой девочки. Плотную угрожающую тишину лишь изредка будоражат хриплые вздохи. Которые будут вырываться вечно. Не сон и не явь. Не гибель, но и не жизнь. Стоит ли так рисковать? Ведь неизвестно, как дело обернется. У нее другая забота есть, ради которой сюда попала. Может, уйти пока не поздно? Если болота на простор вырвутся, она уж далеко будет. И от леса, и от деревеньки …
Свет слегка мигнул. Темнота будто шевельнулась, чуть истончилась и явила едва различимый силуэт Дуняши с понурой мохнатой головой. Рядом с ней – Марфа и Михайло с покрасневшими от слез глазами, другие жители. А как же они? Конечно, можно успокаивать себя необходимостью решения более важной задачи, только … Только самообман все это. Поступившийся совестью в малом поступится и в большом!
Огонек затрепетал чаще. Он то вспыхивал, то угасал, как догоревший до основания фитилек свечи. Точно светлячку было нечем дышать. Катя взглянула на него и вдруг вспомнила маленького испуганного человечка. Его дрожащую от страха руку, которая вкладывала в ее ладошку так нужное самому светящееся пятнышко, помогавшее пробираться сквозь полную опасностей лесную тьму.
Катя ухватилась за густую шерсть и повлекла зверя наружу.
– Пошли, пошли, скорее! – заторопила она.
Тот неохотно поплелся за ней, сокрушенно качая головой и неустанно повторяя:
– Сама не ведаешь, что творишь! Надо же, удумала! На такое пойти! А как не получится ничего?!
– Давай, давай, выходи! – торопила его девочка. – Жалобами и стенаниями дела не сделаешь! Шевелись же, ну!
– Вот ведь махонькая, а упрямая какая! – продолжил сокрушаться Ендарь, но зашагал проворнее.
Они выбрались наружу. Увядшая листва над их головами вздрагивала и колыхалась, как от порывов ветра. То ли погода изменилась, то ли схватка стала более ожесточенной. В воздухе метался звон яростного металла, отголоски ударов, крики, стоны раненых. Неожиданно все это потонуло в громком, преисполненном страдания протяжном звуке.
– Вы-ру-ча-ай! – не приходя в сознание, простонал Дуб.
Ендарь вздрогнул, вскинул глаза и, наконец, решился. Он растопырил лапы, уперся плотнее в землю, протянул голову к девочке и мощно вдохнул. Его поблекшая, местами потертая, будто побитая молью шерсть тут же стала уплотняться и засияла здоровым блеском. Зверь втянул воздух во второй раз. Тело мигом раздалось и начало бугриться наполненными энергией мышцами. После третьего вздоха он на мгновение замер, а затем, плотно сомкнув челюсти, молчаливой грозной тенью метнулся в сторону болот.