Невидимые пока солнечные лучи окрасили край небосклона нежным розовым цветом. Пышное луговое разнотравье было усеяно обильными гроздьями росы. От нее в сторону грядущего солнца в трепетном стремлении уже потянулись утонченные нити прозрачного тумана. Кругом расстилалась предутренняя благодать.
«Хорошо, что рано еще, никто навстречу не попадается. Так спокойнее идти будет, – думала по пути девочка. – А вот интересно с этим платком получается. Как с бабушкиной молчальной водой, на которой тесто для праздничного пирога замешивают. Стоит хоть какой-нибудь звук произнести, и чудодейственные силы разом утрачиваются».
Она миновала половину луга, как вдруг в нескольких шагах перед ней почва … буквально взорвалась! Комья земли и пучки трав разлетелись далеко в стороны. Из образовавшейся, как после падения снаряда, воронки выскочило отвратительное существо. На бледном безбровом лице под тяжелыми набухшими веками злобно пылали белесые, как у вареной рыбы, глаза. Шишковатый лысый череп был увенчан обручем из драгоценных камней.
Озем раскинул руки в стороны, скрючил пальцы и, стараясь напугать как можно сильнее, громко завопил:
– А-а-а-а-а!!!
Все произошло так быстро и неожиданно, что Катя мгновенно остолбенела. Только и могла, что неподвижно стоять и хлопать глазами. Наверное, Озем рассчитывал, что она от страха закричит и тем самым нарушит молчание. Видя, что его надежды не оправдались, он протянул руки по направлению к девочке, произвел в воздухе царапающие движения и снова заголосил:
– А-а-а!
Но теперь это вышло у него как-то неуверенно и тем более не страшно. Он скривился и начал выбираться из провала, не спуская с девочки буравящего взгляда. Неизвестно, какую бы гадость Озем придумал еще, но в этот миг взошло солнце. Лучи дружно хлынули вверх.
Отразившись от хрустальной тверди небесного купола, они пали на землю и потекли в разные стороны. Их движение было плавным и неспешным, чтобы не огорошить все сущее резкой яркой вспышкой, а дать возможность пробудиться в неге и благодушии. Так обычно делают любящие родители, поднимая ребенка в детский сад. Не внезапным окриком, а ласковым мурлыканьем и нежными поцелуями в щечку и носик.
Что, неужели не пробовали?! Уверяю, в таком случае ребенок будет встречать вас неизменной улыбкой, радостно тянуть к вам руки и сохранять хорошее настроение целый день. А что может быть для родителей важнее, чем это?
Неожиданно лучи замерли. Прямо под ними посредине луга творилось форменное безобразие, нарушающее общую гармонию. Они переглянулись и, не сговариваясь, ринулись вниз. Их подзатыльник был таким смачным, что сверкающий обруч соскользнул с бугристой макушки Озема на нос. А сам он в мгновение ока канул. Разбросанные пласты почвы тут же заняли свое привычное место и затянулись травой.
Лучи, подбадривая, подмигнули девочке и вновь воспарили. Та с облегчением вздохнула, благодарно помахала им рукой и продолжила путь.
Скоро она достигла реки и в задумчивости остановилась. Теперь-то что делать? Позвать нельзя. Значит, стоять и ждать? А вдруг они только к вечеру выйдут? Так весь день впустую пройдет. У нее же их, этих дней, почти не осталось совсем!
Но не успела она погрузиться в свои сомнения, как ворота деревеньки настежь распахнулись, и из них высыпали жители. Словно они только и делали, что ночь напролет стояли перед ними и с нетерпением ждали. Все без исключения, и стар, и млад, оживленно жестикулируя, устремились к реке. Впереди огромными шагами мчался Михайло. Достигнув берега, он прыгнул в лодку и мощно оттолкнулся веслом. Суденышко полетело так стремительно, что прошло всего ничего, как оно пересекло русло.
Выскочив на влажную песчаную кромку, Михайло обхватил девочку своими огромными ручищами и принялся радостно обнимать.
– Ну, наконец-то! – облегченно причитал он. – Ты как вчера вечером не объявилась, мы извелись все! Сто раз пожалели, что в лес идти уговорили! Прости уж нас, пожалуйста, непутевых! Совсем горе разум затмило!
Катя в ответ улыбнулась.
– Ты что молчишь-то?! – всполошился Михайло. – Аль стряслось что непоправимое?! Век себе не прощу! Хоть словечко вымолви, не томи!
В глазах этого огромного сильного человека начало появляться растущее беспокойство. Девочка погладила его руку и жестами постаралась объяснить, что пора переправляться на другой берег.
– Ох, ты! – он округлил глаза и перешел на шепот. – Неужто тайна, какая?! Вот это да! Ну, пошли, пошли, усаживайся скорее!