Даже издалека на лицах жителей отчетливо читались смешанные чувства, надежда и отчаяние. Неужели желанное сбудется?! Или все понапрасну было?!
Когда выбрались на берег, они сгрудились вокруг и замерли в напряженном ожидании. Не успела девочка сделать и пары шагов, как толпа подалась в стороны, и из нее стремительно выбежала Дуняша. Она задрала мохнатую голову и, заглядывая в глаза, затормошила Катю за руку.
– Ну что, как?! Все исполнила, как наказывали?! Получилось?! Мы снова в детей обернемся?! – зазвенела она взволнованным голоском.
Катя согласно закивала.
Дуняша испуганно обернулась и чуть не плача обратилась к отцу:
– Тятенька, тятенька, она не говорит совсем! Ее что, околдовали в лесу?! Как же быть-то теперь?! Она ж подружка моя! Так за нас пострадала?!
Катя приложила палец к губам – молчи, мол, пока, – и подтолкнула Дуняшу к воротам, давая понять, что нужно скорее войти внутрь. Остальные гурьбой последовали за ними.
Крепкие засовы за их спинами замкнулись, и девочка, памятуя наставления Дуба, собралась, было, открыть рот, как ее плечи сжали мощные руки и развернули. Перед ней на корточках сидел Степан и нацеливал свою правую кисть в ее направлении. Большим пальцем он подогнул средний и безымянный, а указательный и мизинец выставил наружу.
«Это еще что такое?! – мысленно запротестовала Катя. – В «козу» со мной, как с ребенком, вдруг играть вздумал?! Идет коза рогатая за малыми ребятами; забодаю, забодаю, забодаю! Совсем, что ли?!».
Она попыталась высвободиться, но тот с серьезным видом погрозил ей пальцем и принялся выводить «козой» замысловатую фигуру наподобие английской буквы «зет». Он провел в воздухе горизонтальную линию от ее правого плеча к левому, потом по диагонали через сердце к печени и поперек живота – снова горизонтальную. То же самое было проделано на уровне лица и повторялось три раза. Затем Степан резко встряхнул руку, будто освободил ее от какой-то налипшей темной энергии и трижды плюнул в то место на земле. И лишь после этого отпустил Катю и широко улыбнулся. Все с облегчением вздохнули и тоже заулыбались.
Догадавшись, что непонятная для нее, но какая-то обязательная процедура завершилась, девочка бодро заговорила:
– Вот платок. Накиньте его поочередно на голову каждому ребенку и произнесите «так тому и бать». Дуб заверил, что все свершится.
Степан взглянул на Михайло и сказал:
– Ты – старшина. Тебе и зачин делать.
Тот взял ткань, покрыл ею голову дочери и принялся произносить заветные слова. Все неотрывно следили за его движениями и беззвучно шевелили губами, словно помогали в этом трудном начале. Так им хотелось благополучного разрешения дела!
Платок спал, Берендеи застыли в немом ожидании. Некоторое время ничего не происходило. Общее напряжение стало расти, люди начали недоуменно переглядываться.
«Неужели я что-то не так сделала, перепутала?!», – заволновалась Катя.
Но только отчаяние было готово овладеть ею, как … Никто не успел даже глазом моргнуть! Р-раз – и перед ними уже стояла прежняя улыбающаяся Дуняша!
Вокруг мигом воцарилось оживление. Платок трепетно передавали из рук в руки, покрывали одного ребенка за другим. Вот Егорка подмигнул хитрым глазом, вот колыхнула тугой косой девочка из соседнего с Михайло дома. Потом – еще и еще, пока, наконец, все дети не приняли человеческий облик.
К воссиявшему в небесах светилу вознесся общий восторженный возглас. Берендеи со всех сторон бросились к Кате. Так крепко и искренне ее не обнимали никогда! Разве что бесконечно любящие мама и папа, когда радовались ее маленьким детским победам. Или просто так, потому что очень соскучились.
Когда восторги немного улеглись, все отправились на просторный двор старшины послушать девочку. Та, несмотря на чудовищную усталость, после бессонной ночи и перенесенных переживаний уселась в тени навеса и начала рассказывать. Правда, без многих подробностей, чтобы сэкономить время и силы. Но даже скупого изложения событий было достаточно для того, чтобы Берендеи чуть ли не ежеминутно вскидывали брови, отчаянно жестикулировали и повторяли:
– Мать честная ..! Да неужто ..?! Ну уж прям ..! Как же ж так ..?! Ах, ты, чтоб им ..! Знали б, ни в жизнь ..!
После повествования потрясенный Михайло поднялся, расцеловал девочку и произнес:
– Думали, просто сходить нужно да попросить. А ты из-за нас такого натерпелась! Проси, чего хочешь!
– Мне бы поспать немного, – тихо сказала Катя, чувствуя, что ее вот-вот сморит.
Марфа всплеснула руками и засуетилась.
– Конечно, конечно, – извиняющимся голосом заговорила она. – Ты уж прости нас за простоту, больно не терпелось послушать. Ложись, ложись. Вот здесь в теньке покойно будет.