И выразительно глянула на мужа.
Тот придал голосу басовитость и громко объявил:
– До пробуждения спасительницы нашей, чтобы – ни звука! Ни-ни!
– Только вы меня обязательно через два часа разбудите, пожалуйста. А то времени совсем не осталось, – сказала Катя и мгновенно уснула.
Кто-то нежно коснулся плеча и затеребил его. Девочка открыла глаза. Над ней склонилась Марфа.
– Ты просила разбудить тебя, – шепотом, будто Катя еще спала, произнесла та. – Или еще поспишь?
– Нет, нет, – отрицательно закрутила головой девочка, – спасибо. Мне уже пора.
Только она зашевелилась, как послышался голос Дуняши.
– Мамонька, теперь-то уж можно?! – с нетерпением воскликнула она.
Катя обернулась в ту сторону. Около сарая расположились ребята, напоминая стайку нахохлившихся воробьев.
– Ждут, когда им резвиться разрешат, – пояснила женщина. – Два часа просидели, не шелохнувшись, – и махнула рукой. – Можно!
Дети с радостным визгом сорвались с места и обступили Катю.
– Мы теперь в тебя играть будем! – выпалила Дуняша. – Как ты с болотниками билась! Чур, я – Катя! А ты, Егорка, Багник!
– Даже вовсе на него не похож, – насупился мальчонка. – У меня брюха такого нет.
– Тогда будешь Аржавенником! А я тебя побеждать стану! – нашлась девочка. – И не спорь! А то игру разладишь!
– Ладно, – вздохнул тот. – Только потом поменяемся.
– Неужто девчонку станешь изображать?! – засмеялась Дуняша.
– Ну-у, – смутился Егорка, – могу Дуб, например. Или Ендаря хотя бы.
Уговорившись, ребятня дружно бросилась на улицу. Подошли Михайло со Степаном.
– Мы тебе решили сопровождающих дать, – сказал старшина.
– Ой, нет, спасибо, – возразила девочка. – И дальше ворот не провожайте, пожалуйста. Мне так надо.
Мужчины недоуменно переглянулись, но спорить не стали.
– А скажите, – немного помолчав, обратилась она к Степану, – после моего возвращения из леса вы зачем «козу» делали? Играли, что ли?
– Какую козу?! – не понял тот.
– Ну, вот так пальцы сгибали, – показала девочка.
– Что ты, милая! – охнул Степан. – Наисильнейший магический жест, от предков унаследованный, таким словом называешь! Это ж первейшее средство от сглаза и порчи всяческой! В самый раз после болот пришелся! Сразу очистилась и заговорила!
Катя не стала расстраивать добряка Степана по поводу обретения речи, а только сказала:
– Ну что идемте?
Все пошли к околице. У ворот их поджидали кот и конь.
– Мы с тобой пойдем, – выступил вперед Баюн.
– Не стоит вам этого делать, – вымолвила Катя. – Лучше здесь оставайтесь. Поживете, среди людей обвыкнетесь. Постепенно молва добрая окрест покатится. О том, что не служите больше ни Яге, ни Кощею. Вот тогда по другим весям и пойдете безбоязненно. А сейчас не надо. Вдруг кто по незнанию да с испуга охоту на вас устроит или еще что-нибудь похуже придумает.
Баюн и Яр, молча, опустили головы. Было видно, что они согласны с доводами девочки, но все же испытывали неловкость. Катя обняла каждого и вышла за околицу.
Дойдя до реки, она уселась на берегу и прислушалась. Пели птицы, шелестела трава, плескалась рыба. Но того, что было нужно, не доносилось. Через некоторое время речная гладь перед ней забурлила, и сквозь нее проступили глаза Бродницы.
– Ты снова, зачем сюда припожаловала? – долетел приглушенный толщей воды голос.
– Прошлой ночью здесь звук необычный был. Он мне очень нужен, – пояснила девочка.
Тут подплыла Плюскона, и Бродница обратилась к ней:
– Сестра! Ты ночью ничего особенного не слышала?
– Да нет вроде, – ответила та. – Река журчала, как обычно. Хотя, стой! Оружие еще бряцало, когда мы войско собирали.
И обратилась к Кате:
– Сплавать за щитом и копьем, постучать ими друг о друга? Тот звук и появится.
– Нет, это не подойдет, – сказала девочка и вздохнула. – Я надеялась, что ваша речка сама по себе переливчато журчит. Так, как я слышала перед лесом Яги там, где Полканы и Песьеголовцы обитают.
– Тю! – присвистнула Бродница. – В тех местах столько рек и речушек, что ходить, не переходить, искать, не переискать!
– Как же теперь быть? – вконец расстроилась Катя. – Мне во что бы то ни стало надо это течение найти и по нему к истоку выйти!
– Даже не знаю, как, – бессильно развела руками Бродница.
– Погоди, погоди, – задумчиво промолвила Плюскона. – Речушки впадают в речки, те – в реки. Эти, в свою очередь, – в широченные русла. Журчание из малого в большое обязательно перейдет. Полноводную реку обнаружить надо! И уже по нему вверх по течению двигаться, к притокам прислушиваться. Так до нужного места и дойдешь!