Вдруг совсем рядом наметилось шевеление. Катя настороженно взглянула в ту сторону. Сначала показалось, что в ближайшей промоине дергалось и извивалось огромное бревно. Но вскоре стало понятно, что это – не иначе как стерлядь пытается высвободиться из облепившей ее слякоти и вернуться в родные водные просторы. Скользя на разъезжающихся ногах, девочка поспешила на помощь. Она забегала то с одного бока, то с другого, то с хвоста, тянула, что было мочи, но тщетно: махина не сдвинулась ни на пядь.
«Да что же это! – в отчаянии подумала девочка. – Она-то за что страдает?! Хоть бы кто рядом оказался!».
Тут над ее головой часто затрепетали крылья. Катя вскинула голову и увидела … жаворонка! С чего это он решил порхать в ночную пору, она даже не задумалась, а спешно обратилась к нему со словами:
– Ой, птичка! Как ты вовремя! Лети скорее к Оке, сообщи, что с ее помощницей беда приключилась! Пусть воды обильные пригонит, с которыми стерлядь в реку вернуться сможет! Только поторопись!
Жаворонок коротко прощебетал, взмахнул крыльями и растаял в воздухе. Катя присела на корточки и принялась подбадривать рыбу, нежно оглаживая ее спину и бока:
– Потерпи, милая, потерпи, хорошая. Сейчас Ока примчится, тебя вызволит.
Стерлядь понимающе водила глазами и шевелила хвостом. Она старалась держаться изо всех сил, но было отчетливо видно, что с каждой минутой без воды ей давалось это труднее и труднее. И вот, когда девочкой было готово овладеть отчаяние, из темноты послышался нарастающий клокочущий звук. Вдоль реки, широко захватывая берега, мощно катилась огромная волна. Она была чистой и прозрачной, как стекло, а венчавшая ее пена походила на снежную шапку горной вершины. Издалека, пронизанная лунным сиянием, та выглядела причудливой и завораживающей ледяной скульптурой. Одной из тех, что по зимнему времени так притягательно мерцают в свете уличных фонарей в любимом сквере недалеко от бабушкиного дома на бывшей Владимирской улице.
Катя зачарованно взирала на представшую ее глазам картину, как вдруг спохватилась.
«Что же я расселась-то! – сообразила она. – Волна, посланная Окой, разбираться не будет, кого смывать, а кого нет! Все, что ни подвернется, сгребет! И где я тогда окажусь?! Богиня меня может и не спохватиться, любимицу свою бросится выхаживать! Нет, бежать надо, пока не поздно!».
Девочка, насколько позволяла сырая почва, припустилась во всю прыть прочь от берега. И очень даже вовремя! Когда водная масса с ревом ухнула за спиной, Катя невольно вобрала голову в плечи, опасаясь, что ее все же накроет. Но нет, ничего, обошлось. Стремительный поток не докатился до нее буквально сажени. Заклокотал, вскипая пеной, сграбастал все попавшееся, будто рачительными хозяйскими руками, и победно двинулся вспять. Катя остановилась и облегченно перевела дыхание.
Вода быстро убывала. Через короткое время она втянулась в русло, и река продолжила свое неспешное плавное течение, словно ничего из ряда вон выходящего вовсе и не случилось.
Катя немного постояла, а затем решила вернуться к реке. Но не тут-то было. Не успела она сделать и дюжины шагов, как увязла до середины голени. Обильная влага так промочила землю, что передвигаться по ней стало совершенно невозможно. По сравнению с этим жуткий всплеск, устроенный Оземом, выглядел смешным пшиком.
Кое-как выкарабкавшись на сухое место, девочка в задумчивости замерла.
«Когда все это просохнет, не ясно, – размышляла про себя она. – Ждать – нет ни смысла, ни времени – Святочные дни вот-вот истекут. Придется идти на удалении от реки, держа ее в поле зрения, чтобы не сбиться. Правда, будет ли на таком расстоянии слышно журчание, неизвестно. Но ничего не поделаешь, надо пробовать. Другого выхода все равно нет».
И девочка пустилась вдоль кромки отсыревшей земли. Так она шла некоторое время. Русло, петляя, то несколько приближалось, то значительно удалялось. Но это Катю особенно не беспокоило – растущие по берегам ракиты, как маяки, четко указывали на его местоположение. Притоки, из которых могли исходить заветные звуки, тоже пока не появлялись. Поэтому можно было смело идти намеченным курсом.
Впереди в сереющих предрассветных сумерках показался широко раскинувшийся лес, который одним краем спускался к реке. Было очевидно, что часть пути, хочешь, не хочешь, придется пройти сквозь него. Ну, что ж, надо, так надо. И девочка двинулась дальше. Она шла скоро, но осторожно, стараясь без нужды не задевать ветки, которые могли издать ненужный шум, и не наступать на сухие сучки. Кругом стояла тишина, никаких настораживающих звуков не возникало. Река по-прежнему вилась рядом. Так что пока все шло хорошо.