«У-у, – вздрогнула Катя, – только этого мне сейчас не хватает, заразиться чем-нибудь! Тут – не дома, никто в уютную постель не уложит, малиновым вареньем вдоволь лакомиться не разрешит!».
Она невольно начала пятиться. Лихорадки победно взвыли и вновь сотряслись. На этот раз пыли не было – за их спинами распахнулись отвратительные перепончатые крылья. На концах они были увенчаны крючковатыми отростками наподобие замкнутых когтей. Именно ими они по зимнему времени цепляют зазевавшихся путников и притягивают к себе, чтобы вдохнуть в них болезни и недуги. Кожистые поверхности мощно взмахнули, трясавицы оторвались от земли и помчались к девочке. Та, понимая, что такому натиску противостоять уже невозможно резко развернулась и бросилась наутек. Следом за ней, сокрушая крыльями окоченевшие ветки и сучки, рассыпая мутные заразные клубы с воем и хохотом неслись лихорадки.
Девочка мчалась изо всех сил. Неизвестно, сколько продолжалась бы эта безумная гонка и чем закончилась, если бы неожиданно лес не сотрясся от грозного окрика Трескуна.
– Эй, хватит зря силы на одну девчонку тратить! – прогудело откуда-то издалека. – Вся зима впереди, целые селенья выкосить можно! Отогнали и будет!
Трясавицы разочарованно заскулили, захныкали и, судя по начавшим удаляться звукам, повернули обратно.
Катя продолжала бежать, не сбавляя темпа, и скоро достигла поляны, где ее поджидали звери. Судя по их виду, они были порядком напуганы.
– Там что было-то?! – поеживаясь, настороженно спросил медведь. – Такой рев стоял, хохот, визг, что у нас аж поджилки трястись начали! Мы уж исказнились все, что тебя к этому злодею послали!
Он окинул взглядом девочку и облегченно вздохнул:
– Хорошо, что невредимая вернулась!
– Ну да, – раздосадовано ответила Катя, – только не получилось ничего. Он, во-первых, упрямый страшно. Во-вторых, Лихорадок на меня напустил. Они такие противные да еще заразные, я и убежала. Потому что мне сейчас болеть никак нельзя.
Звери грустно опустили головы, а небольшая серая мышка не выдержала и даже всхлипнула.
– Что ж, делать нечего, – сокрушенно вымолвил медведь. – Была надежда, что хоть кто-то нашей беде поможет. Да, видно, никому с Трескуном не совладать. Придется с насиженного места уходить, в другой лес подаваться, где он не властвует.
– Ага, – пискнула мышка, – ждут нас там, как же! Своих едоков полно, а тут мы еще!
– Поплачемся, попросимся, – печально сказал медведь, – глядишь и пустят. А что делать-то?
– Если уговорам не поддается, напугать его надо, как следует, чтобы ушел! – заявила мышка тоненьким голоском и решительно напрягла хвостик.
– Вот и напугай, – хмыкнула лиса, – ты у нас, ух, какая грозная! – и облизнулась.
– Да хватит тебе! – одернул ее медведь. – Не до того сейчас! – И добавил: Как пугать-то, коли он не боится никого?
Он задумался и поскреб когтистой лапой нос. Катя машинально уловила это движение, и тут ее осенило!
– Постойте! – крикнула девочка. – Сейчас кое-что попробуем!
И она от души почесала затылок.
– Ну и чего ты меня в эту холодину зазвала? – послышался над ее ухом знакомый сварливый голос. – Не дело после теплой кухни сразу на мороз выскакивать. Так и простудиться недолго.
– Дзяд, миленький, хорошенький, не сердись, выручай! – зачастила Катя. – Скажи, чего Трескун боится?
– Вестимо, чего, – ответил тот, – тепла боится. Недаром зимой печи пышут, ему к домам подобраться не дают.
– Вот ты даешь! – всплеснула руками девочка. – Они, – кивнула она на зверей, – печь, что ли должны соорудить и топить до тех пор, пока жар по всему лесу не пойдет?! А что-то другое придумать можно?
– Можно, – невозмутимо промолвил Дзяд. – Если бы правильно спросила, я бы по-другому ответил. Он всего пуще «кого» боится, Снежевиночку.
– А это кто? – не поняла Катя.
– Девчушка такая невеликая, с тебя, пожалуй, будет. Ее некоторые еще Снегуркой или Снегурочкой называют.
– Да как же такое быть может, – удивилась Катя, – чтобы он внучку свою боялся?
– Тю, – присвистнул Дзяд, – какая ж она внучка?! Снежевиночка – супротивница его. Лишь только появляется, все понимают: скоро проталинки проклюнутся, ручейки побегут, капель зазвенит. Одним словом, весна наступит. Девонька эта идет себе по лесам, по лугам, песенку веселую напевает. Рядом птицы летят, щебетом ей вторят. Трескун, как такое заслышит, сразу отступать начинает. Так и гонит его Снежевиночка до края земли, пока он в свой колодец не спрячется.
– Ты хочешь сказать …, – задумчиво протянула девочка.