— Что — греческая делегация?
— Вы будете ее встречать или нет?
— Не ваше дело! — огрызнулась Ползунова. — Давайте сюда бумаги!
— Минутку, — Регина спрятала бланки за спину. — А в Грецию вы полетите бесплатно или за деньги?
— Что это значит? — возмутилась Ползунова. — Уймите свою прислугу, Игорь Андреевич!
— Регина, отдай бланки! — распорядился Шведов, а Ползуновой сказал: — А оскорблять, Елена Александровна, не стоит. Неинтеллигентно это как-то, знаете ли...
— У кого вы ищете интеллигентности, Игорь Андреевич?! — вконец распоясалась Регина. — Это же, — Регина изобразила рукой ползущую змею, — Ползунова! — И тут же, на глазах у изумленной публики, разорвала бланки на мелкие кусочки. — Вот тебе приватизация! Вот тебе аренда! Вот тебе фирма «ПОЛЕ» — Ползунова Елена! — Регина разжала руки, и обрывки бумаги полетели на пол.
Ошалев от такой наглости, Ползу нова громко вскрикнула и кинулась на Регину.
— Негодяйка! Стерва! Да я тебя!..
— Что? В лагерную пыль сотрешь? Кишка тонка! — рассмеялась Ползуновой в лицо Регина.
Леночка сделала новый рывок с намерением вцепиться Регине в волосы, но Шведов вовремя встал между разъяренными «девушками».
— Что выделаете?! Дамы! Прекратите, ради Бога! — Игорь Андреевич был откровенно сконфужен. — Уф... Бред какойто...
Взяв себя в руки, Ползунова одернула платье и довольно спокойно сказала:
— Ну что ж. Ладно. Но не думайте, что вы победили... Мы вернемся и разберемся с вами. Со всеми!
Закончив речь, она быстро вышла из кабинета, на прощание громко хлопнув дверью.
— Кто это «мы»? С кем разберемся? Ты что-нибудь понимаешь? — спросил через некоторое время Шведов, глядя на Регину в недоумении.
— Не очень, Игорь Андреевич. Да это теперь и неважно, — ответила Регина. — Мне только что звонили — по радио передали, что Ползунов снят со всех своих постов! Конец ползуновщины! — победоносно провозгласила Регина...
Тихо переговариваясь, Анна Степановна и Анатолий Федорович одевались в прихожей квартиры Сергея.
— Ну, навела порядок?
— Малость. Дом-то запущен.
— А Юлька что же?
— В бегах вся. Парень у нее какой-то новый завелся, а Сережа, видишь, в прострации...
— Пора бы выходить, — буркнул Анатолий Федорович, а то так и детей потерять недолго...
— Не трогай его сейчас, — попросила Анна Степановна. — Плохо ему очень.
Из комнаты выглянул Сергей, спросил удивленно:
— Вы куда?
— Решили домой. А вдруг Саша вернулся и стоит под дверью. Ключей-то у него нет, — ответила мать.
— Резонно, — согласился Сергей. — Тогда сразу позвоните.
— Куда мы денемся. — Анатолий Федорович надел шапку. — Держись, сынок.
Он протянул сыну руку.
— Буду, папа, — ответил на рукопожатие Сергей. — Пока.
Когда родители ушли, Сергей вернулся в комнату, сел на стул. Закурил. Потом принялся бродить из угла в угол с сигаретой в зубах.
Плохо было Сергею. Очень плохо.
Когда раздался робкий звонок в дверь, он, все с той сигаретой в зубах, медленно вышел в коридор, потянул на себя ручку.
На пороге стоял... Саша.
— Привет, папа, — Саша смотрел куда-то в пол.
— Где ты был? Почему сбежал? — для порядка спросил Сергей, еле сдерживаясь, чтобы тут же не заключить блудного сына в объятия.
— Да я... Вот пиво тебе купил... — Саша протянул отцу банку.
Сергей взял.
— Спасибо.
И крепко прижал Сашу к себе...
Глава сорок первая. КУЗНЕЦОВСКИЙ ХАРАКТЕР
Игорь Андреевич не замечал ничего. Ни работающих на помосте манекенщиц, ни людей, которые время от времени попадались ему навстречу и как-то испуганно здоровались...
Казалось, что законодателю мод теперь даже абсолютно все равно, как выглядит он сам: Шведов был небрит, волосы всклокочены, верхняя пуговица рубашки расстегнута — яркий шелковый галстук торчал из кармана пиджака.
Люди, проработавшие со Шведовым десятки лет, никогда не видели модельера в таком состоянии.
Игорь Андреевич достиг наконец приемной, вошел, посмотрел куда-то мимо Регины.
— Ой! Игорь Андреич! Как хорошо, что вы пришли! Я могу отправлять костюмы?
Шведов не ответил. Пошел к себе.
— Костюмы?.. В Рим?.. Игорь Андреевич...
Замерев на пороге кабинета, Шведов наконец сообразил, о чем идет речь, кивнул и молча закрыл за собой дверь.
Регина с болью посмотрела ему вслед — со смерти Марии Петровны прошла уже не одна неделя, а Игорь Андреевич все никак не мог прийти в себя.