— Лена, — Вакаров всегда ужасно терялся при виде пьяных женщин. — Я тебе кофе сварю...
— Пошел ты со своим кофе! Лучше обними меня...
— Что?!
— Обними меня! Не хочешь? Ты, Сашка Вакаров, не хочешь меня обнять? — Леночка громко икнула и даже не извинилась.
— Я хочу, но...
— Ты, всю жизнь твердивший мне о том, как любишь, писавший тонны стихов, оборвавший всю сирень в школьном дворе... Ты говоришь «но»?! Ты не хочешь?!
— Леночка, успокойся, Леночка... Тебе надо поспать, ты переутомилась... — Вакаров присел рядом, обнял Леночку подружески.
— Так я же тебе это и предлагаю! Что ты меня обнимаешь как товарища по команде? Они даже в футболе сейчас больше страсти в это дело вкладывают... Ну? Или ты меня уже совсем не хочешь? А? Мечта должна оставаться мечтой? Или должна осуществляться?
— Лена... Я всю жизнь любил тебя... — начал оправдываться несчастный поэт.
— А, уже в прошедшем времени!..
— ... И продолжаю любить...
— Да хватит! — Ползунова резко отстранилась. — Я все знаю. У моего поэта появилась новая муза! Это Регина, да? Изза нее ты меня разлюбил? Ну, признавайся! Поэт не должен стыдиться своей любви! Так ты меня учил?
Вакаров кивнул виновато.
— Ну вот. Саша. Я верю только тебе. Ты один всегда относился ко мне как к женщине, а не как к дочери старика Ползунова... Каждая женщина рано или поздно понимает, что она никому не нужна. — Леночка пьяно хохотнула.
— Лена!
— Шведов — скотина, — процедила Ползунова зло. — Я не оставлю его в покое. Я ему отомщу. Но это неважно. Важно, что я была несправедлива к тебе. Я хочу это исправить. Я готова. Давай... — Ползунова даже принялась расстегивать кофточку.
— Лена, я не буду помогать тебе мстить Шведову. Даже так не буду, — отвел глаза в сторону поэт.
— Дурачок! Я тебя хочу, понимаешь? Отомстить Шведову можно с кем угодно. Это не проблема. И это не месть. Он никогда не любил меня, ему на это наплевать. Мстить ему я буду совсем по-другому. Он и не подозревает как! В Италию собрался, гад! Впрочем, сейчас не об этом.
— А они скоро уезжают? — спросил Вакаров осторожно.
— Он думает, что скоро. Но он не знает, что значит обидеть женщину. Оскорбленная женщина способна на все. Никакой Италии его вешалки не увидят как собственных ушей. Это я тебе говорю!
Ползунова закашлялась.
Вакаров заботливо похлопал ее по спине.
— Что ты задумала?
— Неважно... Ты будешь меня целовать или нет?
— Нет. — Вакаров даже встал.
— Значит, и тебе не нужна?
— Лена, ты мне друг. И я тебе всегда во всем друг...
— Ну вот и помоги...
Вакаров отрицательно покачал головой.
— А я не верила. Глазам своим не верила. Думала, не может он вот так задешево купиться. Она же с тобой кокетничала по приказу! По совету Шведова. Чтобы нас отвлечь. Она и мне в верности клялась. Время тянула, сука! — всю ненависть свою и обиду вложила Ползунова в это последнее слово.
— Лена, — сказал вдруг поэт с нехарактерной для него твердостью, — ты мне друг, но я тебя прошу: не говори ничего плохого про Регину Васильевну.
— Влюбился! Вакаров не ответил.
Леночка улыбнулась какой-то зловещей улыбкой.
— Тогда я отомщу вам всем!
Глава сорок вторая. ОТЕЦ И СЫН
Семендяева проснулась от поцелуя. Медленно открыла глаза, увидела Сергея. Улыбнулась.
Сергей поцеловал ее в губы. Лена ответила на поцелуй. Только тут Семендяева заметила, что на Сергее надета куртка.
— Что это значит? — Лена рывком села на постели.
— Мне пора.
— Ты же сегодня не работаешь!
— Поэтому и пора.
— Я не понимаю.
— Я тебе в другой раз объясню. — Сергей принужденно улыбнулся.
— Из-за Юли?
Сергей устало опустился на стул.
— Ну видишь, как хорошо. Ты все сама понимаешь.
— Ну конечно! А так как мужчины любят женщин, которые все понимают, значит, ты любишь меня.
Сергей не ответил.
— Я не понимаю?! Почему ты, взрослый мужчина, не имеешь права проводить время со мной?!
Сергей предпочитал отмалчиваться.
— В конце концов, она уже тоже не девочка! Должна все понимать!
Сергей вынул сигареты, закурил.
— Ты будешь молчать?!
— В том-то и дело, что она уже все понимает... — Он вздохнул. — В отличие от тебя.
— Прекрасно! — обиделась Семендяева. — Главное — найти виноватого!
— Лен, я прошу тебя! Ну давай не будем, а?!