— Видишь, Семендяева?! — раздался повелительный голос Регины. — Посторонние и то с одного взгляда тебе диагноз ставят! Вы уж извините нас, Мария Петровна! Эти дивные ноги — наша беда!
Подошедшая к Семендяевой Регина посмотрела на нее снизу вверх и вдруг зло прикрикнула:
— А ну кыш отсюда!
— Ой! Ну прям умираю от страха, — стараясь казаться независимой, бросила манекенщица, но все же почла за благо ретироваться.
Буквально через секунду ни ее, ни Регины уже не было в комнате.
— Нет-нет, Сереженька! Все у меня в порядке... — снова зашептала в трубку Маша. — И не надо за мной приезжать. Я говорю, не на...
Последние слова застряли у Маши в горле. Рука придавила разъединительную кнопку и тут же сползла с нее. Из телефонной трубки раздались гудки. Перед Машей стоял сам Игорь Шведов.
— Прости, солнышко! — Шведов взял Машину руку в свою и нежно поцеловал.
Маша смущенно потянула руку назад, но модельер удержал ее.
— Жуткая пробка! Ездить стало просто невозможно! Хоть продавай машину!
— А вы купите себе вертолет. Что вам стоит.
— Считаешь? — на полном серьезе среагировал Шведов. — Я подумаю... Хотя, собственно, чего тут думать. — Шведов согнулся над селектором. — Регина?! Сколько стоит вертолет?
Машино лицо вытянулось от изумления. Игорь Андреевич расхохотался.
— Шучу, Региночка! Шучу, солнышко! Скажи мне, Фигаро пошел? Отлично. Тогда отруби меня. Да. Минут на сорок. А что филиппинец? Впрочем, он мне надоел! Пусть отправляется к себе на Филиппины тоску разгонять. Я наконец проверил его через посольство: в цифрах, которые он называет, нуля три нужно мысленно стирать сразу, а еще два потом... В лучшем случае мелкий лавочник по части бижутерии. В худшем проходимец. Да! Жулики! Кругом одни жулики! Вот так. Хорошо. Спасибо, солнышко, отключаюсь.
Шведов подошел к Маше.
— Присядь сюда, пожалуйста.
Игорь Андреевич усадил растерянную Машу на старинный стул и, отступив на пару шагов, замер, любуясь ею словно художник своим творением.
— И что дальше? — недовольно спросила Маша. Ответом была белая простыня, опустившаяся ей на плечи.
Маша испуганно оглянулась: у нее за спиной стоял Алик-Фигаро, мрачный субъект в белом халате. В его руках были расческа и ножницы.
— Что происходит! — воскликнула Маша, заметив наконец столик на колесиках, весь заваленный парикмахерскими принадлежностями.
Шведов улыбался.
— Я хочу знать, что происходит?! Это издевательство какое-то! — пытаясь сдернуть с себя простыню, продолжала возмущаться Маша.
— Все в порядке, Машенька! Это Алик. Небольшой сюрпризик... — Шведов вдруг хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл. Еще минуточку, извини!
— Что значит — Алик?! Что значит — сюрприз?! — снова закричала Маша.
Ответа не последовало. Модельер подскочил к селектору.
— Регина! Только ты филиппинцу ничего не показывай! Ну что мы с ним разобрались! Не надо!
Тем временем стремительный Фигаро уже коснулся рукой Машиных волос.
— Вы с ума сошли?! Не трогайте меня! Кто вам дал право! — Маша вскочила.
— Сядь, — отрываясь от селектора, строго проговорил Игорь Андреевич.
Словно нашкодившая ученица, Маша вернулась на стул.
Похоже, она сама не понимала, почему так послушна, но повелительные нотки шведовского голоса не оставляли вариантов.
— Ты можешь пять минут посидеть спокойно? — уже мягко добавил Игорь Андреевич. — Я обещаю тебе, что это не смертельно. Почти.
Маша снова покорно дала накинуть на себя белую простыню.
— Извини, Региночка, — вернулся к селектору модельер. — У меня тут мысль одна возникла, редкого, свойственного только мне остроумия: а что, если женить его на Семендяевой? Как кого? Филиппинца! Во-первых, отдохнем от него! Во-вторых, от нашей красавицы!
Слушая Регинин щебет, Шведов лукаво улыбнулся Маше.
Она притихла, отдав себя в руки колдующего над ней Алика, и теперь взгляд ее выражал неизмеримую тоску человека, уже не ждущего от жизни ничего хорошего.
— Работай, солнышко. Работай. — Модельер закончил свою беседу и приблизился к Маше.
— Зачем вам это надо? — тихо спросила она.
— Нет! Это потрясающе! Вы только посмотрите на нее! Что с лицом, Маша? Можно подумать, тебя стригут перед тем, как вести на гильотину.
— Игорь Андреевич, в следующий раз, когда вам захочется пошутить, будьте добры, выбирайте для своих шуток девочек помоложе, ладно?
— Все?
Маша не ответила.
— Значит, все.
— Нет, не все, — ядовито проговорила Маша. — Просто меня всегда учили не критиковать высокое начальство при подчиненных.